Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

будем торопиться, — остудил его пыл Марк. — Это важное событие и требует подготовки. Вы принесёте клятву в оружейном зале, где хранятся регалии моего рода, в присутствии моих родичей, ближних рыцарей и тех друзей, которым я сочту нужным вас представить. После церемонии, по обычаю, состоится пир. На то, чтоб всё подготовить уйдёт несколько дней, а пока считайте себя моим гостем.

— Вот и ладненько, — улыбнулся лис. — Всё хорошо, что хорошо кончается. Пусть каждый получит то, чего желает, а лисик — нового забавного приятеля и приглашение на пир. А теперь давайте выпьем за наше дальнейшее плодотворное сотрудничество!

И он поднял кубок, радостно сверкнув своими изумрудными глазами.

Дело о даме-дуэлянте

Дама-дуэлянт

Молодой лучник стоял посреди зелёной лужайки, натянув большой, украшенный позолоченными накладками лук. Он был облачён в красивый охотничий камзол из тёмно-синего бархата с золотым шитьём. Его прямая осанка и широкий разворот плеч притягивали взгляды не только особой статью, но и спокойной уверенностью, сквозившей в его позе. В ней не было ни напряжения, ни излишней расслабленности. Мужчины, окружавшие его, следили за ним с некоторым азартом, хотя вряд ли ждали чего-то необычного. Дамы замерли, не отрывая глаз от его красивого лица, но он в этот момент не замечал их восторженного любопытства и был полностью сосредоточен на своей цели. Взгляд его светло-серых глаз был устремлён на установленную в двухстах шагах мишень. Внезапно налетевший порыв ветра взъерошил его чёрные волнистые локоны, и в тот же миг он мягко распрямил пальцы, державшие натянутую тетиву. Резкий свист выпущенной стрелы закончился ударом, с которым отточенный наконечник вонзился точно в центр красного круга.

Дамы радостно защебетали, а мужчины одобрительно кивали, переглядываясь. Их реакция не произвела на него особого впечатления. Он взял из рук подошедшего пажа вторую стрелу и снова натянул лук. Эта вонзилась на палец ниже первой, а он уже натягивал тетиву в третий раз. И третья стрела снова попала в центр, немного сдвинув при этом первую. Дамы радостно закричали, мужчины со смехом хлопали в ладоши, и только высокий юноша с каштановыми кудрями нахмурился, подходя к нему.

— Так не честно, Марк! — воскликнул он. — Стоит мне позвать тебя для участия в наших состязаниях, как ты забираешь все призы!

— Так не зовите меня, мой король! — гордо выпрямившись, ответил тот.

— Наглец! Забирай свою фибулу! — король с притворным недовольством приколол ему на камзол золотую брошь в виде разомкнутого кольца, украшенного мелкой россыпью рубинов, концы которого венчали две направленные друг к другу оскаленные львиные головы.

— Позвольте взглянуть? — проговорил высокий черноволосый юноша и подошёл ближе, чтоб рассмотреть украшение. — Какая тонкая работа! И что удивительного в том, что она досталась барону де Сегюру? Ведь это на его гербе красуются два золотых льва! Кому ещё, как ни ему, носить эту фибулу!

— Я не подумал об этом! — согласился король. — В любом случае, ты её заслужил, Марк! Учись, Бертран, как нужно стрелять! Хорошему лучнику и ветер не помеха!

Тот со смехом закивал:

— Увы, Жоан! Есть те, кого боги щедро наградили многочисленными талантами и достоинствами, как нашего Марка, а есть и такие, как я, чья ценность состоит лишь в милой мордашке да мягком сердце!

— Не прибедняйся, — усмехнулся король. — Мало кто может, как ты, управлять конём ногами, дабы освободить руки для меча или копья. А если ты при этом научишься ещё и стрелять, как Марк, из седла на полном скаку, то цены тебе, как воину, не будет. Что ж, наше состязание завершено, победитель был заранее известен и нас не разочаровал. Идём в шатёр! Отпразднуем победу нашего бога войны!

И он в окружении своих друзей и прекрасных дам направился к установленному неподалёку белому шатру, где уже были накрыты столы. Рассевшись за ними, молодые люди тут же подняли бокалы за короля, а следом и за его удачливого друга, завоевавшего свою награду тремя меткими выстрелами.

Спустя пару часов, когда самая весёлая часть пирушки уже прошла, и гости расслаблено сидели за столами, с улыбками посматривая друг на друга, король, кивнув слуге, в очередной раз наполнившему его кубок, осмотрелся.

— Что-то вы притихли, господа! Неужели нет больше тем для застольных разговоров? Расскажите-ка мне, что интересного делается в городе? Я всю неделю корпел над бумагами, как обычный клерк и, наверно, многое упустил. Так расскажите мне хоть что-то, что меня позабавит.

— Изволь, — тут же откликнулся Анри Раймунд. — Помнишь ли ты некого Леонара Бернье?

— Ах, того негодяя, который, напившись, залез на площадку Храма святой Лурдес и передразнивал статую Армана? — нахмурился Жоан. — Я хотел собственным мечом снести ему голову, но вы настояли на том, что он должен ответить по закону. И он отделался лишь штрафом, который выплатил, не глядя. И после ещё не раз нарушал порядок в столице.

— Именно о нём, — кивнул Анри. — Но больше он уже не будет этого делать. Его убили.

— Не буду утверждать, что опечален, но что в этом забавного? — нахмурился король.

— Забавно то, что его убили на дуэли, и сделала это дама.

— Да! — тут же воскликнула юная фрейлина, рыжие волосы которой были украшены цветами белоснежной фрезии. — Об этой даме уже говорит вся столица! Она бесподобна и отважна, как святая Лурдес!

— Довольно смелое заявление, — проворчал Дезире Вайолет. — Её умение владеть мечом ещё не делает её богиней.

— В вас говорит мужская гордыня, — рассмеялась другая фрейлина, постарше. — Вас задевает, что появилась женщина, которая мало того, что способна постоять за себя с мечом в руках, так ещё и осмеливается вызывать на поединок рыцарей и побеждает!

— Постойте! — поднял руку король. — Я действительно много пропустил. Что за дама, что за дуэль?

— Её имя Жеральдина де Ренси, — ответил Анри, который, как всегда, знал больше всех. — Она приехала сюда не так давно и сняла целый этаж в доме де Лансака на улице графа де Монтегю. Её окружает ореол тайны и скандала. Говорят, что она уже не раз вызывала на дуэль мужчин и убивала их. Сперва к этим слухам многие отнеслись с недоверием. Некоторые даже подшучивали над ней, правда, лишь за глаза. Но Леонар Бернье осмелился сделать