Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

Бездна решила не рисковать и просто зачистить локацию, с которой непонятно почему слетел магический покров. Сомневаюсь, что она понимала, с кем столкнулись ее Глашатаи… Впрочем, у нее было десять тысяч лет на изучение останков бета-Ушедших. Возможно, природа йожей ей известна.

Десятки тысяч игл-копий ударили по Глашатаям – ожидаемо без всякого урона.

– Вы сделали свой выбор. Умрите и ждите Судного дня, – равнодушно объявили те.

Их аура Торможение неверующего накрыла окрестности Нексуса тяжелым одеялом. Движения йожей стали вязкими, а Спутники, и без того медлительные, замерли почти полностью.

Веяние Бездны ударило следом. Черное сияние окутало все живое – часть йожей полегла мгновенно. Спутники пошатнулись, но устояли.

Затем произошло то, чего Глашатаи явно не ожидали. Приблизившись к врагам, йожи активировали способность копировать уровень и характеристики противника. Получив первый урон от дота Веяния, они адаптировались к этому типу атак и начали расти. За мгновения над Нексусом возвысились колоссы, равные Глашатаям. Костяные иглы на спинах теперь походили на космические ракеты прошлого века.

И тут началось самое интересное.

Гигантские йожи сохранили абсолютную преданность мне – не только как Посланнику Хаоса, но и как инициалу. Оказалось, они стали последователями Спящих и решили объявить о своей вере. Видимо, предупреждения Глашатаев – тоже своего рода способность.

На идеальном всеобщем йож Го проревел:

– Я, Го, вассал Скифа, лидер Племени йожей, требую! Живо преклоните колени перед Спящими, пока те не пробудились! Отказ – смерть! Это первое и последнее предупреждение!

Йожи развернули ауры, подобные исходящим от Глашатаев. Тысячи чудовищных игл выстрелили во врагов, после чего колоссы бросились врукопашную, размахивая гигантскими кочергами-мотыгами. Спутники с интересом наблюдали за схваткой, держась пока на дистанции.

На поле боя сложилась патовая ситуация. Несмотря на численное превосходство, йожи не могли навредить Глашатаям. А те зачем-то начали отступать к проекции своей богини.

Что она задумала?

Меня Бездна пока не заметила, но ее задумчивый взгляд выдавал лихорадочную работу мысли. По всей вероятности, она пыталась вычислить плетения, позволявшие йожам адаптироваться под уровень противника. По сути, в каждом из них был спрятан автоматический Уравнитель, действующий до конца боя.

Наконец Бездна сделала ход. Ауры Глашатаев резко усилились – я понял это не только благодаря Оку изначальных, но и по тому, как йожи-колоссы начали оседать. Их движения становились все медленнее, словно они увязали в невидимом болоте.

Спутники Ушедших обрушили на Глашатаев шквал атак, но их энергетические лучи, плазменные сгустки, гравитационные молоты и силовые струны не причинили им вреда.

Тем временем под давлением усовершенствованных аур йожи-гиганты попадали на колени. Спутники отступали. Бездна, поняв, что черти Меаза не так уж страшны, как намалевали их в бета-мире, наблюдала за происходящим с растущим интересом. Еще немного – и всех либо заставят служить ей, либо просто сотрут с лица Дисгардиума…

Пора вмешиваться. Но так, чтобы не дать Бездне опомниться.

В горле пересохло, адреналин прокатился по венам обжигающей волной. Следом накатило холодное спокойствие. У меня нет права на ошибку. Время поджимает. В любой момент может явиться Враг, тогда туго придется даже мне.

Но…

Бросив взгляд на Ояму, я увидел – он не сводит с меня глаз, узнав даже в облике гоблина Зиггса.

– Ну что, учитель, – прошептал я. – Смотрите и учитесь… пока я жив.

Вездесущность забросила меня прямо между Глашатаев, и я сразу ушел в Ясность, ускоренную Стремительностью урагана. Грусть и Тоска Спящих превратили Глашатаев в девять гигантских бурдюков, наполненных нулевыми характеристиками.

Бездна меня даже не заметила, ее взгляд был направлен на йожей.

Глашатай Висцерион со своими вибрирующими «ушами» раздражал больше всех. Инфразвук от него шел такой силы, что мои уши вяли даже в убыстрении, так что я выбрал его целью и…

Стоп!

Откуда-то изнутри словно забурлило возмущение: сколько ни убивай, Глашатай снова возродится из-за игровой механики – питомцы всегда возрождаются! Этим багом пользуется Бездна. И она прямо сейчас вмешалась в ход битвы и что-то подкрутила в возможностях Глашатаев, дав им преимущество над моими йожами и Спутниками, а это нечестно!

Нет, Висцерион обязан сдохнуть без права на воскрешение!

Никаких останков. Никакой возможности возродиться!

С этой мыслью я ударил Кулаком Первозданности на дециллион урона. Урод даже удивиться не успел – просто схлопнулся внутрь себя, как проткнутый пузырь. Его огромное тело сжалось в точку и исчезло.

Висцерион, Глашатай Бездны, обвиняется в неоднократном нарушении баланса мироздания.

Приговор Хаоса : Висцерион, Глашатай Бездны, развоплощен без права на перерождение.

Приговор Упорядоченного : Висцерион, Глашатай Бездны, развоплощен без права на перерождение.

Приговор исполнен : Скифом, Защитником Вселенского закона равновесия.

Э…

А что, так можно было?

Удивление сменилось диким восторгом.

Мгновенное развоплощение Висцериона не осталось незамеченным.

Остальные Глашатаи замерли. У этих лишенных эмоций созданий промелькнуло что-то похожее на… страх? Разумеется, я не мог этого увидеть, но Око изначальных показало, как сменили цвет их ауры – от холодной уверенности к пульсирующей растерянности.

– Следующий! – рявкнул я, разворачиваясь к Фростнаргулу. – Приговариваешься сдохнуть без права на воскрешение, чертов Снежок!

Белый краб был окружен непробиваемым барьером, но Кулак Первозданности плевать хотел на его жалкие попытки защититься. Удар – и ледяной панцирь взорвался миллионом осколков. Сам Фростнаргул просто перестал существовать, оставив только быстро тающий иней.

– Приговариваешься сдохнуть без права на воскрешение, гребаная Карамелька!

Червь Мелзариот распался на сегменты, каждый из которых тут же испарился, когда я вогнал КулакПервозданности прямо в медную башку.

– Приговариваешься сдохнуть без права на воскрешение, чертов Попрыгунчик!

В это время Скарвеллох был в воздухе – перемещался прыжками и в момент убыстрения только начал падать. Я встретил его на полпути. От удара в воздухе образовалась ударная волна, сбившая с ног даже йожей-гигантов. От Попрыгунчика остался только дождь разлетевшейся хитиновой пыли.

– Приговариваешься сдохнуть без права на воскрешение, хренова Крошка!

Тысячеглазый Беборакс развалился на куски, которые тут же обратились в ничто.

– Приговариваешься сдохнуть без права на воскрешение, мерзкий Плевок!

Эрвигот лопнул, как переспелый арбуз, обдав все вокруг фонтаном вонючей жижи, которая, к счастью, испарилась вместе с ним.

– Приговариваешься сдохнуть без права на воскрешение, вонючее ты дерьмо, Пушистик!

Орсобалу развалился надвое, и обе половины тут же исчезли.

– Приговариваешься сдохнуть без права на воскрешение, ублюдочный Дымок!

Харнатеа окутал все вокруг густым дымом, в котором ничего нельзя было разглядеть на расстоянии вытянутой руки. Но мне и не нужно видеть – я чувствовал его мерзкую сущность. Прыжок, удар – и паук стерся из реальности.

Оставался Эджакекере, самый ненавистный Глашатай, убивший двух моих друзей и чуть не прикончивший