Битва за будущее - Юлия Александровна Зонис

class="p1">В воздухе медленно зарастала черная клякса. Бесшумное закрытие портала безумно пожирало энергию, однако Оскар не хотел привлекать лишнего внимания. Его проступок не останется в тайне, но это все потом, а сейчас у него есть другие дела.

Солдат спал. Правильно он сделал, притащив раненого на станцию? Он мог вызвать коптер: короткий перелет, две минуты до медсанбата. Но аборигены привыкли следить за небом, а зачем ему свидетели? Он и так нарушил все, что можно и что нельзя.

Оскар развернул событийную карту, ввел нужное время и место и активировал перенос.

Прифронтовые медики спят в очередь, здесь всегда кто-то на вахте, но Оскару повезло: никто не заметил их появления. Оскар оставил раненого неподалеку от входа, на видном месте. Допустим, кто-то принес его ночью, а потом ушел, не сдав санитарам. Мало ли что случается в неразберихе.

На станцию Оскар возвратился в экономичном режиме. Это грохот и фейерверк на месте портала, это демаскировка. Это дополнительный шанс для спасенного им человека.

К вечеру Оскар начал верить в невероятные совпадения. Датчики слежения — штука теоретически неубиваемая, но… только теоретически. Иногда попадаются бракованные экземпляры. Нечасто, один на миллион, но ведь это бывает? Мог датчик умереть именно в момент проступка Оскара? Маловероятно, но возможно. Этот момент ничем не хуже любого другого. Так, поехали дальше… Все датчики объединены в сеть, и если один выходит из строя, центральный сервер отправляет ремонтного бота для замены. Обычное, нормативное время прибытия бота — сто секунд. Оскар задумался: уложился он в этот промежуток? Разумеется. Невелика работа — ввести пространственно-временные координаты и стартовать, там и полуминуты хватит, не то что полутора.

Их запросто могли не заметить.

В душевой — а первое, что он сделал, добравшись до персональной ячейки, это заказал кухонному комбайну мясо по-французски и отправился в ванную комнату, — так вот, под тугими струями воды он пел, громко и немузыкально, но был повод. А почему бы не петь, если все хорошо и совесть чиста?

Скоро восхитительный запах мяса победил ароматы отдушек и шампуней. Оскар заявился в кухню мокрый, с полотенцем вокруг бедер и… обнаружил там своего шефа Отто Зиновьевича Братова.

Руководитель секции двадцатого века поедал его обед. Отодвинув в сторону пикантные травы, без которых приготовление мяса превращается в перевод продукта, он уныло жевал, глядя куда-то между комбайном и мойкой. На диванчике у стены, сложив на коленях ладони-лопаты, сидели два полузнакомых парня. Ходили слухи, что они работают в службе внутренней безопасности. Теперь Оскар знал это точно.

При его появлении безопасники обозначили готовность к чему угодно. Вскочить, схватить, скрутить, если, конечно, клиент не будет благоразумен.

Братов сделал вялое движение рукой с зажатой в ней вилкой, и парни расслабились.

— Ты ведь не будешь дурить, Оскар? — печально осведомился он.

— Могли бы и оставить немножко, — Оскар кивнул на тарелку. — Два месяца мечтал вкусно и не торопясь пожрать.

— Середина века плохо на тебя действует, — сказал Отто Зиновьевич. — Что это такое — пожрать? Принять пищу, отобедать, покушать, поесть, наконец.

— Некогда там кушать, — ответил Оскар. — Все второпях, второпях. Время такое, захватывает и тащит за собой. Да все по ухабам.

— Да, утащило, — кивнул Братов. — Не туда только.

Он вынул из комбайна еще одну порцию и поставил перед Оскаром.

— Только старый Отто Зиновьевич все помнит, все предусматривает, — сказал Братов. — Вот, догадался повторить твой заказ. Кушай, Оскар. Принимай пищу. Наяривай. Трескай. Когда теперь тебе удастся пожрать с таким комфортом?

Оскар промолчал. Да и что он мог ответить? Братов разбил бы его доводы в пух и прах и был бы решительно прав. И Оскар отдался еде. Грядущий трибунал — не повод испортить ему аппетит. Дальше фронта не пошлют, как сказали бы аборигены.

Ел не спеша. Настоящее, правильно приготовленное мясо может примирить со всем, чем угодно. Жаль, забыл заказать хорошего вина…

— Что теперь будет? — спросил он, отставив пустую тарелку.

— Трибунал, — пожал плечами Отто Зиновьевич.

— Нет, с тем солдатом. Вы его убьете?

— Ну, знаешь!.. — шеф негодующе вскинул брови. Кажется, он был шокирован. — Ты должен знать, мы никогда и никого не убиваем. Не для того наши предки прошли ту войну, с которой ты только что вернулся. Как тебе в голову пришла такая мысль?

— Но я спас его, — сказал Оскар. — Парень должен был умереть, истечь кровью там, на передовой.

— Придется поработать, — с кислой миной проговорил Отто Зиновьевич. — Аккуратно, точечными воздействиями. Он будет жив, но не оставит следа в истории.

— А ведь он герой, — сказал Оскар. — Настоящий герой. Он, а не тот немец. Я облизывал его полгода, я сдувал с него пылинки и сдал с рук на руки отделу эвакуации. Немца. Захватчика. Фашиста! Немец для истории важен, говорите? Немец оставил след, а этот парень — нет? Разве это справедливо?! Умереть в безвестности, когда…

Оскар замер на полуслове, стало неуютно: с шефом творилось что-то страшное. Он сипло, с натугой дышал, налился тяжелой кровью, щеки тряслись, а глаза вращались в орбитах…

— Хиршвальд! — рявкнул Братов. — Георг Хиршвальд его звали! Как считаешь, оставил он след?..

Не закончив вопроса, шеф мучительно закашлялся. Оскар сидел, бессмысленно глядя в тарелку. Идиот, какой он идиот, сподобился-таки поспорить с шефом. Мало того, сделал это в присутствии безопасников. И ведь знал, что бесполезно, что мордой по столу извозят…

Все знали о Георге Хиршвальде. Оскар сам доказывал теорему его имени на первом курсе. Вернее, пытался уследить за логикой профессора, который ее разбирал. Потому что учился Оскар на историка, а у Хиршвальда была зубодробительная, нечеловеческая математика. Неудивительно, что Георг Хиршвальд стал известен лишь через сто лет после кончины. Когда приперло. Когда Федор Чистяков открыл Трио астероидов, названное впоследствии его именем. Сомнительная слава. Оскар даже не пытался представить, что чувствовал Чистяков, когда обнаружил, что пути Земли и составляющих Трио камней неизбежно пересекутся.

Оскар вспомнил хронику.

Что такое километровый булыжник рядом с Землей? Пылинка. Камера спутника увидела его только в считаных десятках километров от поверхности, когда гость загорелся в атмосфере.

Съемка велась с геостационарной орбиты. Серп Земли висел в безбрежной черноте, а потом на ночной стороне планеты вспыхнула звезда и тут же стала расти, вытягиваться в раскаленную спицу. Внизу, под ослепительным росчерком проявились бурые, фиолетовые и серые тени — суша, море, облака. Через девять секунд спица коснулась Земли и растеклась нарядным огненным кольцом…

Красочное зрелище, особенно снизу. К счастью, людей на Земле к этой минуте уже не было.

Второй камень из Трио прошел мимо, а третий врезался в