Битва за будущее - Юлия Александровна Зонис

— И вот еще, — продолжил сержант, — посыльный сообщил: на двадцатом километре на Болонью младший Драгонезе и еще один убились об сосну на угнанном фиате. Все шоссе в лирах, в основном фальшивых.

— Да окунут демоны их души во Флегетон!

Аплодисменты присутствующих.

— Комиссара Эрнесто Леоне и капитана Ринальди просят связаться с квестурой.

Лечь так и не получилось. Спустя семь часов Эрнесто брел по мощеной булыжником улице от префектуры домой. Иногда хочется пройтись по городу, к которому успел привязаться, и только потом упасть в сон наполненным впечатлениями, никак не связанными со службой. Сегодняшнее утреннее, еще не обжигающее солнце Феррары не светило ему, а запахи из кофеен и кондитерских не бодрили.

У кафедрального собора взлетели полсотни голубей. Эрнесто вздрогнул, поморщился. Знакомый врач советовал после тяжелых дней, затяжных стрессов использовать разные приемы: например, специальные коктейли и музыку, декламировать стихи. Или трюк с прогулкой и букетом: нужно купить охапку цветов и раздарить ее встречным женщинам. «Отдавая последнюю розу, дружище, ты себя недавнего и не узнаешь». Он вспомнил о трюке, но сегодня торговцев цветами на месте не было, и Эрнесто просто шел, как шел. По пути крыса внаглую перебежала дорогу, Эрнесто устало проследил за ее бегом. Обычно он относился к хвостатым пройдохам с терпением и определенным уважением за хитрость и отвагу, живучесть. Рыба ищет где глубже, крыса — где слаще, а человек? Чем живет человек?

У врат «Рынка любви» на Виа делла Волта, в длинном причудливом средневековом квартале, он прервал размышления и поднял глаза. Территория была вытоптана людьми отдела не раз, забрала нервов — он чувствовал это место, так ему казалось. Сегодня лишь одна девушка обозначила место торговли. Странно. Да и тихо, мало прохожих. Мальчишка, разносчик газет, кричит на площади. Отсюда слышно лишь «…мы вступаем, дуче поведет нас». Куда вступаем? В ритме города, его воздухе что-то определенно изменилось. Он тоже почувствовал это еще в апельсиновой роще, в засаде. «На площади накуплю газет и только потом упаду», — Эрнесто махнул рукой, подозвал девицу. Впрочем, она и сама уже отклеилась от стены, шла навстречу, внимательно разглядывая его:

— Здравствуйте!

— Здравствуй. Винная Бьянка?

— Винная. Вы помните? — потупилась, скромно улыбнулась. — Мой комиссар, выглядите как позавчерашний виноград.

— Помню. Тогда очень помогла всем нам, своей порезанной подружке в первую очередь. Постой, а что у тебя самой с…? — Эрнесто указал на синяки и ссадины на лице, борозду от горла к уху.

Бьянка изумленно воззрилась на полицейского.

— С кем таскаешься? Тебя еще из петли вытаскивать? Дура!

Бьянка испуганно отшатнулась. Глаза устали, Эрнесто присмотрелся: те следы — лишь игра тени от витрины с резьбой и плетей плюща, наваждение.

— Нет-нет… Последний день здесь. Возвращаюсь домой, на ферму — не прижилась в городе, не мое.

— Прости за срыв, почудилось. Найди себя на родине, Бьянка. Найди правильно. Хорошо?

Эрнесто махнул рукой и пошел дальше, к площади, оставляя позади перекресток.

Через три дня Эрнесто сел в утренний поезд до Рима — вызвали на министерскую конференцию и курсы повышения квалификации.

Вагон чистенький, есть свободные места. На скамье напротив матрона его лет с близнецами-дошкольниками. Судя по говору и манерам троицы, южный средний класс. По соседству немолодая, очень смуглая, чистенько, скромно одетая полукровка. Должно быть, чья-то прислуга с кровями Магриба — няня, гувернантка или экономка.

По проходу между скамейками девушка в фартуке катит тележку: «Китайский чай, страчателла, булочки, конфитюр — все двадцать сольди. Если еще и с беконом — лира».

Под стук колес Эрнесто пролистывал столичные, местные газеты. Он не мог это читать долго — вскрыл вечернюю почту. В первом письме сообщалось: лечебница для душевнобольных женщин «Святая Беатриса да Силва Менезиш» приняла просьбу правительства и переезжает с озера Гарда в окрестности Феррары; корпуса и территория передаются военным под санаторий. В письме Эрнесто просили разрешить перевезти пациента, там же счет и листовки с просьбой о пожертвовании. В учреждении пятый год содержалась жена. Лечебница Беатрисы была лучшим местом, что он мог себе позволить. Теперь они будут ближе — хорошая новость! Решил приклеить первую листовку уже на вокзале прибытия. В других конвертах тоже счета и переписка по работе и ремонту. Эрнесто откинулся на спинку скамьи; за окном проносилась летняя сельская Италия: виадук, деревни, плантации, рощи пробковых дубов.

Матрона напротив, вероятно, дождавшись, когда он освободился от чтения, отложила свой женский журнал с Софией Ньоли и рекламой супершелка-вискозы на яркой обложке. С налетом интриги заметила:

— Скоро будет тоннель, тот самый.

— Совсем не интересуюсь тоннелями, синьора.

— Вы мужчина. Истинный. Да-да… Орлиный взгляд, волю, стать, плечи не спрятать. Костюм, хорошие часы, обручальное кольцо — все у вас сложилось. Успешный чиновник или из военных? Управляющий процветающим имением? А женщины часто эфемерны и мечтательны — легкие перышки судьбы! На тропе жизни мы так нуждаемся в поддержке, любви, — она с жаром прижала руки к груди. — Мужской прежде всего. Но и не только. Да, впрочем, и не о женщинах лишь речь.

Ее манера говорить, присущая простым жителям юга, — образная, быстрая, импульсивная и экспрессивная с местными словечками, — могла как очаровать, так и быстро утомить собеседника. Эрнесто был готов, живой диалог с южанкой много интереснее напечатанного в «Народе Италии» и «Воскресном курьере».

— Поясните.

— Провидение и Господь — вот что нам еще в помощь. А пути их разные. Я дочь железнодорожника, папа недолго работал здесь, так он рассказывал. О да, синьор, всякое рассказывал! Скоро тоннель — он безымянный, точнее, у него только номер. Но в народе его кличут «Тоннелем Знамения» или «Тоннелем Мольбы». А народ стоит послушать, не так ли?

Близнецы отложили свои раскрашенные кораблики-самолетики и теперь самозабвенно слушают про тоннель.

— Вот как? — Эрнесто заговорщически подмигнул близнецам.

— По дороге с севера на Рим идет снижение высот, особенно на участке перевала. Если состав не придерживать, он изрядно набирает ход, тогда путь через тоннель занимает восемь-девять минут. А там еще и всякие геологические особенности перевала, горизонтов грунтовых вод.

— И что?

— Происходят события… Разные. В самом тоннеле или еще и потом — по следам событий. Редко, но все же. Неужто вы не слышали? Люди загадывают желания, молятся. Ну, вы понимаете. Знали бы вы моего папу, синьор! О да… был он романтиком и мечтателем — никогда не придерживал. И один раз увидел…

— И скоро он? Тоннель?

— Точно не знаю, но вот должен быть. Можете собирать сокровенные мысли и желания.

Южанка выглядела