Танец теней - Гурав Моханти

смотрели друг на друга – и этой традиции Маржана была весьма благодарна, учитывая, что капюшон скрывал лишь часть ее лица. Так что все, чего ей приходилось сейчас опасаться, так это того, что она не успеет допить свой бокал – от одного глотка казалось, что факелы на стенах горят ярче и свет так жадно переливался в бокалах… Каама, прости меня, она все пила и пила. Карна… прости меня.

Труппа Рунаана уже вовсю играла на инструментах, и собравшиеся неподалеку придворные неловко приплясывали на зеленой лужайке среди пьянящего аромата цветов, бросая опасливые взгляды на этралов, проверяя, не решат ли они, что за это нужно подвергнуть их очищению. Бросив украдкой взгляд через левое плечо, Маржана обнаружила, что Карна, уставившись в пол, шаркает за Рунааном по сцене, как привязанный. Карна, которого она знала, в одеянии музыканта попросту потерялся, заблудился в этом роскошном красном плаще, бархатными складками свисавшем с его плеч. При одном лишь взгляде на его оборчатую рубашку, раскрашенную во все оттенки розовых, лавандовых и кремовых тонов, ей захотелось расцарапать ему щеки. А вот Дурьодхана, надо отдать ему должное, судя по всему, чувствовал себя вполне комфортно в куртке, сшитой из лоскутков богатой ткани. Но от одного взгляда на кружащиеся в цветном вихре вокруг него юбки, на которых индиго сменялось изумрудно-зеленым, переходящим в темно-бордовый, а затем в мерцающий золотой, Маржане, чтоб не рассмеяться, приходилось притворяться, что она кашляет.

Стоило горланящему песню Дурьодхане умолкнуть, и раздались слабые аплодисменты. К певцу потянулись поклонники с предложениями поговорить, потанцевать – или, если судить по выражению лица Дурьодханы, заняться чем-то гораздо более непристойным. Учитывая то, как он ерзал, разглаживая мантию и поправляя пояс каждый раз, когда к нему обращалась женщина, было чудом, что его не бросились ловить, чтобы упрятать в тюрьму.

Маржана готова была поспорить на все свои оставшиеся драгоценности, что Карна и Дурьодхана до сих пор не отправились на поиски Мати лишь потому, что они не знали, куда идти. В замке было слишком много зданий и дворцов. Она явственно представляла, как Дурьодхана в сотый раз жалуется, что у них нет хотя бы приблизительной карты замка.

Все присяжные единогласно бы решили, что в деле похищения Карна и Дурьодхана были обычными любителями. По крайней мере, Маржана неоднократно напоминала им об этом, предлагая нанять профессионала из магадхского преступного мира, чтобы помочь им. Наверняка ведь был кто-то, кто украл хотя бы пару золотых чаш из Имперского замка. Так нет. Эти болваны решили ограничиться тактикой осады. Они полагали, что для того, чтобы спасти женщину из комнаты, надо эту комнату осадить. Все, что они считали им нужно сделать, – это заполучить карту города и дворца, найти выходы, выяснить, когда сменяется караул и сбежать, когда дело запахнет жареным. Маржана, даже будучи девадаси, могла бы набросать список не хуже, так что спроси ее кто, и она бы сказала, что они упускают нечто более важное.

Она была права.

Карту города достать было легко, но попроси карту замка, и тебя заподозрит даже простой трактирщик. Имперский замок сам по себе был целым городом с бесчисленными зданиями, так что угадать, где находятся покои царевича, было невозможно. Разглядеть смену караула снаружи тоже было невозможно, так что развязать языки стражникам можно было только элем и взятками. Дурьодхана было попытался, и его попросту вышвырнули из таверны – болтовня с простыми людьми не была его сильной стороной. Карне повезло не больше – ему вход в приличные заведения был запрещен из-за метки решта, и это было просто прекрасно, учитывая, что, когда дело доходило до обаяния, он мог поспорить в грации с тухлым яйцом. И стоило им лишь раз взглянуть вглубь таверны, оба отказались пускать туда Маржану. Вдобавок, для того чтобы продумать план побега, им нужны были местные агенты, однако для того, чтобы их заполучить, Дурьодхана не мог связаться с Шакуни, который находился в блаженном неведении о великом плане племянника, полагая, что Дурьодхана находится уже на полпути к Конклаву.

Просто любители.

И вместо того чтобы отступиться и задуматься, сколь глупы их планы, Дурьодхана выбрал подход: «Подумаем, как перебраться по мосту, когда приблизимся к нему». А обычно такие подходы заканчивались тем, что люди тонут в реке, над которой этот мост перекинут. К счастью, Заклинатель Чернил предвидел, что его брат совершенно не владеет навыками скрытности, и направил к ним подкрепление в виде Рунаана, но теперь они были предоставлены сами себе.

И, учитывая, что Мати не было видно среди танцующих на лужайке, метафорический мост рушился очень быстро.

– Минакши? – окликнул ее низкий и насыщенный женский голос, в котором, как вонючая приправа в супе, чувствовался страх. Этот голос никак нельзя было забыть. Голова Маржаны повернулась столь резко, словно ее за веревочку дернули, но если она и была ошеломлена внезапным появлением женщины, в чьей одежде она была, то виду она не подала.

Подчиняясь знаку Сараи, Маржана подошла к ней. Даже сейчас, когда Сараи была в новом одеянии, было нетрудно заметить, сколь истощено ее тело: руки ее напоминали лапки ощипанного цыпленка, а струящийся над бровями узор обрамляли воткнутые прямо в кожу, так что образовывались открытые раны, крошечные осколки обсидиана.

– Что привело тебя сюда, Минакши? – приглушенно спросила Сараи, на ее лбу появились морщинки от беспокойства.

Маржана протянула руку, желая коснуться фиолетового синяка, который остался на шее Сараи.

– Не здесь, Минакши. – Сараи изо всех сил старалась сохранять сдержанность. – Если тебя кто-нибудь увидит…

– Вы мало общаетесь между собой, чтобы хорошо знать друг друга. – Маржана пропустила складки одеяния Сараи сквозь пальцы, с удовольствием наблюдая за эффектом, который это произвело на Сараи. – Приношу свои извинения, если я заставила твое сердце биться чаще, маэкхела, но ты ведь знаешь о несчастье, что случилось в моей семье. Однако я нашла выход из этого положения. Оказывается, мой брат во время путешествий близко познакомился с будущей царицей, Бханумати из Калинги. Да, да, я знаю, она мерзка, – поспешно согласилась Маржана, увидев, что Сараи нахмурилась, – но в мире, где мужья превращаются в тюремщиков, нельзя пренебрегать рукой помощи, даже когда ее протягивают язычники.

– Но ее здесь нет.

– Я вижу это, – сказала Маржана, не сводя глаз с Сараи. – Мне вечно не везет. Я сейчас уйду. Не хочу больше причинять тебе горе.

– Но ты не можешь уйти сейчас. Перед сегодняшним отбытием женщины должны собраться в Шиш-Махале, чтобы сшить саван для Ямы и сплести цветочную гирлянду для Ксат. Это ритуал, присутствовать на