Танец теней - Гурав Моханти

удостоила их взглядом, как это и подобало ее статусу маэкхелы. Она была уверена, что это не сильно отличалось от того, чтобы быть главным лотосом в Доме Девадаси. А вот интерьеры дворца заставили ее ошарашенно таращиться по сторонам, как… какую-то деревенщину.

Шиш-Махал оказался сверкающей шкатулкой для драгоценностей. Павильон из белого мрамора был изысканно украшен парчин кари, выпуклыми стеклами и зеркальной мозаикой. Даже потолки и панели на стенах были усыпаны тысячами маленьких зеркал, каждое из которых было украшено цветной фольгой и расписано всеми цветами, отчего сверкающие внутри свечи превращали ночь в мерцающий день.

– Это было создано лично его величеством, – объяснила Сараи. – Но пусть это искушение не станет бурей, что выбросит твой корабль на мель, Минакши. Сшей то, что необходимо, и поспешим выбраться отсюда.

Маржана рассеянно кивнула. Ей просто нужно было еще немного поразыгрывать всю эту шараду. Перед отъездом отсюда она найдет карету и направится прямиком в Хастину, чтобы предупредить их о том, что должно случиться. Только там смогут спасти человека, которого она любила и предала. И тогда все будет хорошо. Ее долг перед Заклинателем Чернил оплачен, и она и Карна наконец смогут быть вместе. Она знала, он простит ее, и тогда она сможет провести остаток своих дней, раскрашивая его шею своим дыханием. Вздохнув, она огляделась по сторонам. Только теперь она заметила стоящие в одном углу подставки, на которых было растянуто множество сыромятных шкур, а рядом виднелись ванны с замоченными кожами. На полу были спиралью расставлены крошечные корзинки, заполненные пемзой, иглами, нитками и пергаментом. И женщины, сидевшие на стульях, как на каких-то крошечных островках, чуть дрожа, шили саваны из этих шкур – кожа была какого-то странного цвета, она такого никогда и не видела. Но, опять же, одежда из шкур животных не допускалась в храм, так что откуда ей было знать.

Сараи жестом пригласила ее сесть, и Маржана, не зная, что делать, подчинилась ей и рассеянно взяла из корзины кусок шкуры вместе со швейными принадлежностями. Она обвела взглядом шьющих женщин и заняла укромный уголок недалеко от камина. Не успела Маржана, скрестив ноги, устроиться там, как что-то коснулось ее бедра.

– Не можешь удержаться, да? – спросила Маржана, когда Сараи, прижавшись к ней острым костлявым плечом, уселась рядом. – Ой! – охнула она, уколов палец иглой, проскользнувшей через дырку в шкуре. Была эта дыра какой-то странной, смутно знакомой. И было их всего две; сообразив, что перед нею, Маржана, отбросив шкуру, завизжала и вскочила столь резко, что стул опрокинулся: это была кожа, содранная с лица человека.

Глаза распахнулись. Она обернулась и обнаружила, что все женщины, разом забыв о шитье, безучастно уставились на нее. Волосы на затылке встали дыбом.

– Всегда говорил: не трать, не будешь нуждаться. – В комнату вошел мужчина, одетый в черную мантию, – тот же самый, что еще недавно стоял рядом с архитектором в Зале Творения. – Кожа грешников используется для создания удобной одежды для наших заключенных, запертых внизу, чтобы им было тепло нашими долгими зимами, чтобы они не погибли раньше, чем понесут наказание, назначенное за их преступления.

Ночь, зевнув, окутала Маржану своими объятиями, и тепло внезапно ушло, сменившись холодом, от которого захотелось плакать.

– О, как грубо с моей стороны не представиться, дитя. Я Нараг Джестал, Лахаук, или, как говорится на твоем языке, Хранитель Света. Должен признать, одеяния маэкхелы тебе идут.

– Каама… – выдохнула она.

– Ах да, – усмехнулся Джестал, – это твой ложный бог. Значит, ты из Маленгара. Хорошо, хорошо. Твой план был хорош, но, как ты видишь, знание может быть опасно. – Сараи поспешно, как другу, уступила ему свое место, и он уселся рядом с Маржаной, осторожно взяв из ее рук человеческую кожу, и молча принялся зашивать на ней дыры. Тишина коснулась спины Маржаны лапками саранчи. – Ты пыталась использовать свои уловки против одного из моих детей для достижения своей подлой цели, – он поцокал языком, – не зная, что этралы не испытывают удовольствия и не наслаждаются болью. Чувство нужды покинуло их, и они ощущают себя освобожденными. Сараи.

Сараи кивнула и пододвинула стул к Маржане. Уселась на него, приподняла черную юбку и медленно раздвинула ноги, явив Маржане изуродованную дверь, петли которой скрепляло крошечное лезвие для бритья. Каама, защити! Как такое зло может существовать в этом мире!

Дрожа, Маржана повернулась к жрецу и нашла в себе силы сказать:

– То есть ты знал, что мы придем.

– Конечно, мы знали. Мы упорно следим за северными отбросами. Уже в тот момент, когда наши верующие сообщили нам о трех бедняках, въезжающих в Магадх на лошадях с седлами из дорогой кожи, мы знали, что к нам заявились шпионы. Причем плохие. Так что мы послали эту юнницу выяснить, что вы задумали. И, спаси меня Яма, ты не теряла времени даром, не так ли? Этот Рунаан тоже с тобой замешан? Мне так жаль. Простой люд очень его любил. Мы обязательно расспросим его обо всем.

Маржана почесала колено, чтобы успокоиться.

– С каких это пор жрецы стали беспокоиться о шпионах? Люди Бога занимаются линчеванием простого народа?

Его ухмылка стала жесткой и злобной.

– Когти могут видеть грязные поступки, но этралы могут чуять грязные души – ах, я трачу свои слова впустую, да? Что может знать блудница о чистом цивилизованном обществе?

– Учитывая, что самые чистые представители вашего цивилизованного общества скрываются в тенях моего мира, возможно, я знаю довольно много. А учитывая, что в моей постели они честнее, чем перед Богом, я могла бы сказать, что знаю намного больше.

– Ты весьма интересна, – задумчиво произнес Джестал. – Прошло слишком много времени с тех пор, как я с кем-то откровенно разговаривал. Это, конечно, освежает, но, боюсь, долг зовет. Мне казалось, с ней были еще два шпиона? – спросил он Сараи.

– Ваша милость, шпионы отправились в башню царевича, – откликнулась та.

– Вот как? Ну, если они смогут обойти наших умелых охранников, их ждет небольшой сюрприз,– сказал он, с таким восхищением разглядывая лоскуток кожи, который держал в руке, словно это был изысканный гобелен, и слово сюрприз прозвучало так, что Маржана невольно вздрогнула.– На твоем месте я бы больше беспокоился о своей собственной судьбе. Ты в ловушке, и твой Бог Греха не имеет власти на Юге.– Он повернулся к Сараи: – Подготовь ее.

Карна

– Это не Мати, – решительно сказал Дурьодхана.

Карне стало не по себе. Несмотря на всю ту боль, которую ему причинила эта женщина, Мати