Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

— В реке нашел, — соврал Авдей. — Нравятся?

— Типа да, — голос девушки подобрел. — Ты, значит, с Таганки?

— Ну, не совсем, рядом там, — объяснил Авдей. — Будешь гулять со мной?

Вика задумалась, нахмурила гладкий лобик.

— Если у тебя есть кто, ты мне скажи, — предложил Авдей. — Я ему живо ума дам.

— Да вроде нет никого, — подумав, сказала Вика. — Ванька только если. Он, правда, того, сильно жадный, потому ему и не обломится.

Авдей мысленно возликовал. Стащил с плеча рюкзак, открыл, и вынул оба пакета — конфеты и орехи.

— Я не жадный, — сообщил он. — На, это тебе. Кушай.

— Конфеты? — удивилась девушка. — Чё, правда мне?

— Кушай, говорю, — приказал Авдей. Вика вытащила из пакета одну конфетку, развернула, и сунула конфетку в рот — у Авдея аж дух захватило от того, как она это классно сделала. Ам, и нету. Во даёт. — Ещё бери, — предложил он. — А второй кулёк, это орехи там. Сахарные.

Под пристальными взглядами подтянувшейся к ним остальной компании Вика развернула бумагу, и вытащила первый орех — кажется, кто-то, учуяв запах, горестно вздохнул, но Вика, судя по всему, делиться ни с кем не собиралась. Она сунула орех в рот.

— Вкусно? — спросил Авдей, который сам ни одного ореха не попробовал.

— Вкусно, — кивнула, проживав, Вика. — Ща ещё поем.

— Так будешь гулять со мной? — снова спросил Авдей.

— Ну… типа да, наверно, — Вика задумалась. — Ты, вроде, нормальный. Только по-простому у тебя всё, да?

— Неее, — протянул Авдей. — У меня не по-простому. Ты в ресторан хочешь? Который домашний?

— Хочу, — тут же оживилась девушка. — Это я пойду, да. Там вкусно.

— Могу сводить, — по-барски сказал Авдей. — Только я не знаю, где это.

— Я знаю, — Вика заулыбалась. — Туда нельзя сейчас, спят бабы, которые готовят. Ночь потому что. Днём надо.

— Понял, — кивнул Авдей. — Вика, ты это, по-простому не хочешь, значит?

— Не, не хочу, — замотала она головой. — Вон тут вас сколько, по-простому.

— Давай я тогда по-сложному сделаю, — предложил Авдей. — Ты тут гуляй дальше, и на небо посматривай.

— И чё? — не поняла девушка.

— Увидишь, — пообещал Авдей. Поднял свой полегчавший рюкзак, повесил за спину. — На небо смотри, поняла?

— Ладно, — пообещала Вика.

* * *

Лезть было просто, много проще, чем по завалу, потому что конструкция оказалась для лазанья более чем удобная — сплошные перекладины, смычки, перекрестья, к тому же руки и ноги у Авдея за это время укрепились, стали сильными, и он мельком подумал, что с такими руками можно и в верхолазы податься, возьмут. Конструкция Эры, оградитель, расположенный в месте пересечения их района, и Автозаводского, была высокая, уходящая в самое небо, и слегка ржавенькая. Подновить бы, подумал Авдей по хозяйски. Чего-то верхолазы филонят, непорядок. Ладони быстро перепачкались в ржавчине, но Авдею было всё равно, он лез, поднимаясь всё выше и выше, и, через какое-то время, глянув вниз, он понял, что поднялся уже порядочно. Хватит? Или ещё надо? Авдей задумался. «Ещё надо, — шепнул у него в голове знакомый голос, похожий на тёткин. — Выше, Авдей, выше. Больше фонарей подманишь. Ещё выше полезай». Авдей послушно кивнул, и стал подниматься дальше — вскоре городские огни стало видно как звездчатое море, а ветер усилился, захолодал. Теперь точно хватит, подумалось Авдею, а то сдует ещё, и окочурусь. Обидно будет. Он покрепче вцепился ногами в какую-то развилку, кое-как достал из рюкзака коробочку — руки уже порядком замерзли, и работали не очень хорошо — и, держа коробочку в левой руке, произнес:

— Приказываю властью Дельта Кюн. Снять барьер, установить соединение, передать пакет вовне.

Коробочка осветилась изнутри золотистым светом, и потеплела — включилась, понял Авдей, и внутренне заликовал.

— Так, — продолжил он. — Теперь вот чего. Собери фонари по району, и напиши ими в небе имя «Вика», да покрасившее. Поняла? Делай!

Свет внутри коробочки вдруг стал нестерпимо ярким, её словно бы на секунду окутало призрачное янтарное пламя, которое вспыхнуло, разошлось волной, и тут же погасло, зато в небо устремился тонкой нитью прямо вверх тончайший световой луч. А затем коробочка потускнела и погасла. Выключилась.

— Эй, — Авдей потряс коробочку. — Работай, давай! Ты, слышь, давай, работай, имя делай, а то скину сейчас вниз, и вдребезги тебя…

Он не договорил, потому что понял — не сработает. Потому что тётка его обдурила. Обманула. Ну, сука старая!.. Вот вернусь туда, в подвал, и начешу голову! Шутки шутить со мной вздумала? Вот тварь! Авдей ощутил вдруг холодную, как ветер на высоте, злобу. Вернусь, думал он, вернусь, и срать я хотел, что ты за двутаврам спряталась. Я тебя оттуда выковыряю, и башку тебе разобью, как Илье, делов-то. Подвал большой, там камней на твою голову всяко хватит!

Он сунул бесполезную коробочку в карман, и полез вниз — злоба придавала ему сейчас сил, поэтому лез он быстро, уже не думая ни о холоде, ни о том, перепачкает штаны и жилетку ржавчиной. Урою, думал он, урою тварюгу, сказки она мне рассказывала, мразь, подсунула дрянь какую-то светящуюся, ни фонарей, ни имени. Ну, жди теперь расплаты, я это так не оставлю.

Добравшись вниз, Авдей спрыгнул на землю, отряхнул ладони, подтянул штаны. Так, сейчас в подвал, к тётке, прибить старую тварь, а Вика… к ней и завтра можно, ничего, подождёт малька. Соврать только придётся, потому что сюрприз не удался из-за старой суки, но ничего, соврать-то можно, главное, половчее придумать, чего врать. И конфет купить ещё, чтобы про враньё поскорее забыла. И в ресторан. Но сперва тётка. Авдей сделал шаг в темноту, но тут сбоку от него раздался негромкий голос, который произнес:

— Стоять. Сними рюкзак, и медленно положи его на землю.

Авдей чуть не подскочил от неожиданности. Он обернулся на голос, и обнаружил, что возле кустов, росших у подножия разделителя, стоит белобрысый Фома. И не один, рядом с Фомой стояло ещё несколько человек, и не молодых, как умник, в годах, и… это же псы, вдруг понял Авдей, и ему стало страшно. По-настоящему страшно, потому что кого-кого, а псов,