Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

глазах всё, что она не могла произнести вслух. Старый, лысый генерал, который и думать не станет прислушиваться к мнению жены. Чужая страна, чужие обычаи. Чужой язык, которого она не знала, ведь учила лишь английский и французский, считая немецкий языком прислуги. Никаких интриг, никакого влияния, никакой возможности вернуться. И самое страшное – никакой возможности изобразить жертву. Дипломатический брак, скрепляющий союз двух великих держав, — кто посмеет назвать это наказанием?

Она посмотрела на меня, и в её взгляде я увидел такую ненависть, какой не видел ни разу в жизни. Она поняла, чья это идея.

— Дядюшка, — начала она, и в её голосе зазвенела сталь, — вы не можете…

— Могу, — оборвал Император. — И сделаю. А если ты хоть раз откроешь рот в стенах этого дворца – хоть одно слово, хоть один шёпот, хоть один намёк, то я лично сообщу австрийцам, почему русский Император вдруг решил отдать за генерала свою прямую родственницу.

Он наклонился к ней и заговорил тише:

— И поверь мне, Анастасия, они не разделяют твоей любви к англичанам. Генерал фон Штайнер уже потерял в этой войне старшего сына. Как думаешь, что он сделает, когда узнает, что его новая жена помогала тем, кто его убил?

Анастасия стояла перед ним, и впервые за всё время, что я её знал, на её лице не было ни маски, ни игры, ни расчёта. Только страх.

— Ты свободна, — сказал Император. — Иди и собирай вещи.

Анастасия развернулась и пошла к двери. Её спина была прямой, шаг – ровным, но руки, сжатые в кулаки, мелко дрожали.

Когда дверь за ней закрылась, Император повернулся ко мне:

— Доволен?

— Нет, — честно ответил я. — Но это лучшее решение из возможных.

— Знаешь, Уваров, — Император посмотрел на закрытую дверь, — иногда мне кажется, что ты страшнее меня.

— Это вряд ли, — сказал я. — Просто я хорошо знаю людей. А вместе с этим приходит и понимание, чего они боятся.

Не успел я закончить фразу, как дверь распахнулась и в кабинет влетел слуга – бледный, запыхавшийся, с выражением крайнего ужаса на лице:

— Ваше Величество! Господин Уваров! У дворца замечен человек, угрожающий убить господина Уварова! Крайне агрессивный и опасный! Необходимо немедленно спуститься в безопасное место! Не ровен час организуется толпа и пойдёт на штурм!

Я нахмурился:

— Тут столько войск, что хоть сейчас иди на Англию. Сколько людей пробует проникнуть?

Слуга замялся:

— Пока одна, но она крайне опасна и агрессивна.

— Одна? — удивился Император.

— Но это судя по всему лишь начало! — торопливо добавил слуга.

И тут из-за окна донёсся голос. Громкий, звонкий, яростный, пробивающийся сквозь стены и стёкла так, словно для него не существовало преград:

— УВАРОВ! Я УБЬЮ ТЕБЯ! ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ПРЯТАТЬСЯ ТАМ ВЕЧНО!

Я подошёл к окну, выглянул, увидел знакомую фигуру у ворот и улыбнулся.

— Впустите эту сумасшедшую, — сказал я. — Только умоляю, не говорите ей что я так её назвал.

Император посмотрел на меня с выражением, которое я не смог прочитать. Потом перевёл взгляд на окно, из которого продолжали доноситься угрозы, и я заметил, как уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке.

Похлопав себя по пустым карманам, я повернулся к императору и спросил:

— У вас есть ручка и бумага?

Эпилог

Спустя шесть лет

— А ещё Лена постоянно катается на этой здоровенной собаке, я каждый раз поражаюсь их безрассудности, — говорила Вера, поправляя шарф и аккуратно счищая снег с гранитной плиты.

Кладбище было тихим и белым. Снег лежал ровным слоем на дорожках, на оградах, на крышах часовен, и только вокруг одной могилы он был тщательно вычищен. Свежие цветы стояли в гранитной вазе – зимние, стойкие, из тех, что Вера выращивала в своей лавке специально для таких случаев.

Мечников стоял рядом, заложив руки за спину, и слушал. Он приходил сюда с Верой каждый месяц, с тех пор как она узнала правду и приняла её. На его безымянном пальце поблёскивало обручальное кольцо – простое, золотое, без камней.

— Даниил на прошлой неделе звонил, рассказывал как недавно полк боевых магов имени Горшкова под командованием Романа Никитина за двое суток смог выбить бандитов, захвативших столицу Чили, — продолжала Вера, обращаясь к памятнику так, как обращаются к человеку, который слышит каждое слово. — Их даже наградили какими-то там наградами.

— Не какими-то там наградами, а высшими орденами Чилийской республики, — поправил её Мечников.

— Ой, да медальки как медальки, — отмахнулась она. — У Ромы таких уже с десяток наберётся. Он кстати тоже сегодня заедет к Дане. Всё-таки крестины – дело важное.

Она помолчала, а потом продолжила, и в её голосе зазвучала гордость, которую она даже не пыталась скрывать:

— Данька открыл филиал агентства в Париже и Дублине. Представляешь? Парижское отделение ведёт Алиса, она там всех уже построила, французы её побаиваются. А в Дублине всем заправляет этот паникёр Стас, что раньше был главным редактором, представляешь? На удивление, он отлично справляется, хотя каждую неделю звонит и жалуется что ирландцы невозможные и с ними работать труднее чем с Юсуповым.

Мечников едва заметно улыбнулся.

— А ещё, — тише сказала Вера, — ходят слухи, что в Ирландской республике хотят поставить памятник Дане за вклад в освобождение их страны от тирании Англии. И правильно, я считаю, а то у его этой дурной собаки уже лет шесть как есть памятник, а у него нету!

Мечников посмотрел на часы и тихонько шепнул:

— Нам пора, Вера.

— Ты бы им гордился, Саш, — сказала она, и на её глазах навернулись слёзы. — Я в следующий раз расскажу как пройдут сегодняшние крестины.

Она провела ладонью по холодному граниту и отступила на шаг. Мечников задержался. Он положил руку на памятник и несколько секунд стоял молча, глядя на выгравированное имя.

— Не переживай, — тихо сказал он. — Я приглядываю за ними. Как и обещал тебе тогда.

Вера взяла его под руку и они пошли по узкой аллее кладбища. Под их ногами хрустел свежий снег, и тишина была такой полной, что казалось, весь мир замер и слушает их шаги.

А издалека за ними наблюдала высокая фигура в чёрном пальто. Незнакомец стоял у дальней ограды и не сводил