За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Очень интересная деталь, барон, — в голосе у неё в самом деле ощущалось искреннее любопытство. — Мы очень мало знаем о магусах. У нас есть только паладины, а они сильно, как бы это сказать… — она повертела в воздухе рукой, — … ограничены.

— Клаус фон Абенсберг вовсе не показался мне ограниченным, — возразил я.

— Клаус — это исключение, — уверенно заявил Дитрих. — Я не раз встречался с ним у дяди Оттона и довольно много беседовал на разные темы. Очень ясный и живой ум.

— Который вы потеряли, — напомнил я. — И вовсе не по моей вине.

— Я не виню вас, барон, — вздохнул император. — Откровенно говоря, я не уверен, что лишение дворянства в этом случае в самом деле было необходимо, но я не собираюсь спорить с церковью — во всяком случае, в подобных вопросах. Если ему у вас лучше, то могу только порадоваться за него. Как у него дела?

— У нас он был признан гербовым дворянином и сразу вошёл в Совет Лучших княжества, — ответил я. — Женился, скоро ждёт наследника. Очень любит жену и, как мне кажется, совершенно счастлив.

— Именно наследника? — поднял бровь император.

— Он входит в фамилию Арди, поэтому и он, и члены его семьи имеют неограниченный доступ к моей матери, — объяснил я. — Пол его будущего ребёнка был задан сразу при зачатии. Лада фон Абенсберг находится под постоянным наблюдением сиятельной Милославы, так что у них гарантированно родится абсолютно здоровый мальчик.

Император с императрицей обменялись быстрыми взглядами. Я действительно не особенно догадлив, но здесь нужно быть просто невероятно тупым, чтобы не догадаться, что их интересует. А если вспомнить, что у императора детей пока нет, то даже невероятно тупой способен до чего-то додуматься.

— И вы обещали дяде Оттону тоже помочь с этим, — утвердительно спросил император.

— Обещал, — подтвердил я. — И для него уже зарезервировано время приёма у сиятельной Милославы.

— А нам вы поможете? — прямо спросил Дитрих.

— Без предварительной записи это очень сложно, — задумался я. — Но если вы приедете к нам как гости семьи, то полагаю, что она вряд ли вам откажет.

— А что, может и отказать? — удивился император.

— Моя мать совершенно безразлично относится к общественному положению пациента. Правители записываются к ней на общих основаниях.

— Но к папе она ездила сама, — указал он.

— Не ради папы, — покачал головой я. — Её об этом просил князь. И князю это обошлось не даром.

— Сколько он заплатил? — сразу же заинтересовался император.

— О деньгах речи не было, разумеется, — я незаметно улыбнулся такой наивности. — Князь разрешил ей забрать в её клинику любую княжескую целительницу по своему выбору. Если вы сможете предложить что-нибудь сравнимое, то она, возможно, и к вам приедет.

— Вряд ли смогу, — хмуро ответил император. Такой поворот разговора явно оказался для него неприятным.

— Но, как я уже сказал, для гостей семьи она вполне может сделать исключение. Однако здесь есть один важный момент: вы должны приехать вдвоём.

— А разве одной жене нельзя приехать? — удивился Дитрих.

— Мы будем рады принять её величество, — улыбнулся я, — но для зачатия ребёнка нужны двое.

— То есть нам надо будет проделать это под наблюдением?

— Нет, не до такой степени, — усмехнулся я. — Но насколько я понимаю, основные действия необходимо проделать уже через десять — двадцать минут после акта. Затем два-три дня для наблюдения и дополнительной корректировки. А потом её величество должна будет приехать ещё несколько раз.

Они снова переглянулись между собой.

— Ваша мать точно не сможет приехать? — вздохнул Дитрих.

— Попробуйте её чем-нибудь заинтересовать, — пожал я плечами. — Сразу скажу: не пытайтесь предложить деньги или какие-то иные ценности. Разговор на этом, скорее всего, закончится. А деньги вам в любом случае придётся заплатить и счёт вас наверняка неприятно удивит.

— Это я уже понял, — недовольно заметил он. — Отец вот удивился.

— Этими деньгами он купил себе здоровье и много лет жизни, — хмыкнул я. — Не думаю, что он остался в проигрыше.

— С этим не поспоришь, — усмехнулся император. — Однако проблема в том, что в ближайшее время мне будет очень сложно куда-то уехать.

— Понимаю, — участливо сказал я. — Подготовка к войне требует массу времени. Но я бы посоветовал всё же приехать к нам до того, как вы нападёте на княжество.

Император всё-таки поперхнулся чаем.

— После этого общество может очень отрицательно воспринять ваш визит и нам не хотелось бы, чтобы часть этого отрицательного отношения переместилась на наше семейство, — объяснил я после того, как он прокашлялся.

— Мы обсудим этот вопрос чуть позже, барон, — объявил император, закрывая тему.

К этой теме мы вернулись снова уже в его кабинете.

— Так что вы там говорили о войне, барон? — с ясно выраженным недовольством спросил император.

— Нам известно, что вы собрались напасть на княжество, ваше величество, — ответил я, глядя на него, как на человека, задавшего совершенно дурацкий вопрос.

— Это ещё вопрос, кто на кого собрался нападать, — хмуро парировал он. — Мне прекрасно известно о намерении князя Яромира захватить Ливонию.

— Мы понимаем, что наше нападение на Ливонию вас бы полностью устроило, — засмеялся я, — но оставьте эту надежду, ваше величество. Ни на какую Ливонию мы нападать не будем. Более того, у нас есть договорённость с папой о том, что князь даст обязательство не нападать на Ливонию. Оно будет опубликовано, и вам не удастся представить дело так, будто княжество каким-то образом виновато в этой войне.

— И вы непонятно с чего решили, будто империи зачем-то нужно на вас напасть, — утвердительно заявил он.

— Не могу судить, насколько это нужно империи, ваше величество, — вежливо не согласился я. — Но вполне очевидно, зачем это нужно вам.

— И зачем же? — он требовательно посмотрел на меня.

— Вы это знаете, мы это знаем — нет смысла об этом говорить. Князь Яромир уполномочил меня обсудить другое: мы понимаем, что вы твёрдо настроены напасть, и мы даже готовы вам подыграть. Но не даром.

— Не даром? — переспросил он с непонятной интонацией.

— Княжество должно получить достаточно весомую выгоду от этой войны, — твёрдо заявил я.

— Это просто невероятная наглость, — покрутил головой он и насмешливо спросил: — А если я сейчас откажусь обсуждать подобные глупости?

— Понимаю, о чём вы подумали, ваше величество, — улыбнулся ему я. — Для нападения не требуется согласия второй стороны, не так ли? Это и в самом деле так, но нападение без нашего согласия просто обойдётся вам гораздо дороже и совершенно неочевидно, что вы при этом сможете добиться своих целей.

— И какие же у меня цели? — он посмотрел на меня нахмурившись.