За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

«Не очень умён» — это неправильная характеристика. Он идиот. Избавься от него, Дитер, идиот на посту эрцканцлера — это опасно. Разве что Господь способен предвидеть, что он может наворотить.

— Сказано излишне резко, Мария, — сурово заметил Дитрих. — Ты можешь обосновать свои слова?

Было видно, что император уже сердится, но на императрицу это не произвело никакого впечатления.

— Могу, конечно, — пожала она плечами. — Ройтен считает, что таким образом получит какой-то рычаг, но это полная глупость. Я могу с уверенностью сказать, что в этом случае Арди просто откажется от титула и баронства. Само по себе баронство для него мелочь, оно скорее приложение к титулу, чем самостоятельная ценность. Я даже думаю, что он согласился принять баронство исключительно ради имперского титула, который ему нужен для удобства общения с имперской аристократией, но даже ради титула он не позволит тебе получить какой-то рычаг воздействия на него. И уж тем более он не станет из-за этого ссориться с Яромиром.

— Айке говорил мне, что это очень богатое баронство, — не сильно уверенно возразил Дитрих, — которое он не захочет потерять.

— А он не говорил, что оно богатое только потому, что принадлежит Арди? — с иронией осведомилась Мария. — Нет? Я отчего-то так и думала, что он опустит неудобные моменты. Если Арди откажется от баронства, он вывезет своих людей и имущество семейства и уже на следующее утро это баронство снова проснётся таким же нищим, как и раньше.

— Ты, похоже, наводила справки насчёт Арди? — удивился Дитрих.

— Конечно, дорогой, — улыбнулась ему Мария. — Я давно уже не доверяю информации, которая идёт через эрцканцлера. Но представим, что вы с Ройтеном всё-таки отобрали у Арди баронство и титул, и давай теперь прикинем плюсы и минусы. В плюс, очевидно, пойдёт свободное баронство… хотя постой. Это же церковное баронство и оно отойдёт папе, так что для нас это плюс довольно сомнительный. А других плюсов я что-то не вижу. Зато минусов хватает. Перечислить?

— Перечисли, — вздохнул тот.

Императрица задумалась настолько сильно, что оторвалась, наконец, от зеркала. Император молчал, терпеливо ожидая, когда она заговорит.

— Я вижу три минуса, — после долгого раздумья сказала она. — Давай посмотрим на них в порядке возрастания значимости. Первый минус, впрочем, не очень большой — это дополнительное напряжение в отношениях с церковью…

— А при чём тут церковь? — непонимающе переспросил Дитрих.

— Во-первых, баронство Раппин — самый крупный налогоплательщик Ливонии. Вряд ли церкви понравится, если ты превратишь его опять в нищую дыру. Как, ты считаешь, архиепископ Рижский отнесётся к тому, что ты таким образом облегчишь его карман на очень приличную сумму? А во-вторых, церковь тоже использует барона, чтобы проворачивать свои делишки — Ройтен тебе это не докладывал?

— Он не докладывал, — хмуро ответил император.

— В общем-то, одного этого минуса уже достаточно, чтобы задуматься об уме дядюшки Айке, — слова «дядюшка Айке» она произнесла с ясно ощутимым сарказмом, — но недовольство церкви мы всё-таки вполне можем пережить. Однако есть и другие последствия. Например, недовольство князя Яромира. Попытку заставить Арди воевать против него он наверняка воспримет как оскорбление, предназначенное ему лично, и о каком-то улучшении отношений можно будет забыть надолго.

— Яромиру это вряд ли понравится, — с неохотой согласился Дитрих.

— И последний минус, самый важный, — продолжала Мария, — состоит в том, что этим ты полностью закроешь доступ к Милославе Арди всему имперскому дворянству. Только представь, что тебе скажет, к примеру, твой дядя. Оттону нужен наследник и он очень надеется на Милославу. Одним словом, этим поступком ты вызовешь недовольство у многих людей, не получив взамен совершенно ничего. Ты хочешь пойти по пути своего отца? Ты знаешь, как он закончил.

— Он закончил не так уж плохо, — возразил Дитрих уже из чистого упрямства.

— Его спасла как раз Милослава Арди, — усмехнулась Мария. — А барон Арди помог решить его проблемы. Какая ирония!

Император заметно смутился.

— Под имперским дворянством ты подразумеваешь прежде всего нас с тобой? — утвердительно спросил он.

— Когда я говорю с императором, я не могу говорить о своих личных проблемах. Но если я сейчас говорю с мужем, то да, это главная причина, почему мне не нравится затея Ройтена. Нам как можно скорее нужен здоровый наследник — ты и сам знаешь почему — и только Милослава может гарантировать, что первым будет мальчик. Да и потом она наверняка нам понадобится. Полностью обрубить доступ к ней — это самое глупое, что мы можем сделать.

— То есть ты уверена, что Милослава откажется иметь с нами дело, если мы обидим её сына? — задумчиво уточнил Дитрих.

— Я интересовалась этим вопросом, — ответила Мария. — У меня есть там надёжный человек — мелкий дворянин, но с хорошими связями. Милослава не раз во всеуслышание заявляла, что недруги семейства могут не рассчитывать на её помощь. К тому же Кеннер, как глава семейства, может ей просто запретить.

— И она послушается? — недоверчиво спросил Дитрих. — Откажет императору?

— До моего человека совершенно случайно дошёл один интересный слух. Князь Воислав Владимирский должен был лечиться у Милославы и даже успел оплатить лечение. Но он чем-то обидел Кеннера и тот запретил Милославе его лечить. Воиславу пришлось выплатить Кеннеру огромную виру, чтобы урегулировать вопрос.

— Это точно? — поразился император. — Нет, в самом деле?

— Не знаю, — пожала плечами она. — Об этом говорят шёпотом на ухо и только между своими. Болтать об этом очень опасно. Даже аристократы не решаются ссориться с Арди, не говоря уж о Воиславе, а для мелочи вроде моего информатора это просто смертельно. В самом буквальном смысле. Но слух такой гуляет — на чём-то же он основан?

— Если это в самом деле так, то это всё меняет, — задумчиво заметил Дитрих. — Действительно, Айке многовато пропустил в своём докладе.

— Тебе нужен другой эрцканцлер, милый, — без эмоций заметила Мария, снова возвращаясь к разглядыванию себя в зеркале.

— Он просто очень не любит язычников, вот и не хочет особо разбираться в их копошении, — пояснил император, тут же сам ощутив, насколько убого это объяснение выглядит.

Мария не ответила, как-то умудрившись своим молчанием показать презрение к аргументу.

— Да, нужен, — вздохнул Дитрих. — Но отец очень болезненно воспримет отставку своего старого друга.

— Я это понимаю, Дитер, — мягко сказала Мария. — Но Ройтен — это проблема, которую так или иначе придётся решать. И лучше раньше, чем позже.

— Я подумаю об этом, — сказал император, закрывая тему. — На самом деле я хотел бы с тобой посоветоваться по другому вопросу: князь Яромир начал нервничать.

— Боишься, что он нанесёт упреждающий удар?

— Этого я как раз не боюсь, — засмеялся Дитрих. —