Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

– Сущую безделицу. Нужно будет слабенький ритуальчик на крови провести. Как сделать его, я подскажу. Ничего сложного, а для тебя почти безболезненно.

– И-и?..

– Что, «И-и»? – вызверился.

– И что будет?

– Я выберусь из заключения в зеркале, ты получишь исполнение своего самого сокровенного желания.

Внизу за штанину усиленно подёргали, привлекая внимание. Домашний насельник громко прошептал:

– Не слушай его, хозяин! Обманет.

Зеркальный тип в момент негодованием вспыхнул.

– Прочь пошёл, отрыжка Велесова! Пожалеешь!

Семибратов заступился.

– Приятель, полегче на поворотах. Не нужно чужую животинку склонять.

– Это не животинка, а глупая нежить. Разницу чувствуешь?

– А ты тогда кто?

– Этого тебе знать не нужно. Так мы договоримся?

– Скорее нет, чем да. Всё, что нужно у меня есть.

– Глупый смертный, проблем хочешь?

Семибратов ухмыляясь, заверил:

– Решение проблем, моё жизненное кредо. Без них жить скучно.

– Хорошо, будут тебе проблемы. Завтра с утра и будут. Последний раз мир предлагаю.

– Завтра с утра, по совету моего нового друга, – кивнул на домового, – возьму лопату, отрою яму, да и захороню тебя вместе с зеркалом, чтоб людей не смущал.

– Д-да-а! – баском взревел хранитель домашнего очага. – Да, хозяин. Да! Ладонь к зеркалу прислони, запечатай гада.

Николай Николаевич послушался. После прикосновения ладонью, изображение в зеркале померкло, и в нём снова отразился сам Семибратов, нежить, выглядывавшая из-за ноги и предметы интерьера дядькиной спальни.

Протрезвевший Семибратов покачал головой. Вслух высказался:

– Ну, Борисыч,.. неожиданно! Экую мерзость в своей спальне на стену повесил. – Щёлкнул выключателем, выходя из комнаты, буркнул. На сегодня всё. Пора спать.

Вечер и вправду переходил в ночь. Где-то далеко что-то гремело и взрывалось. Граница рядом. Вот уж кому-то неймётся. Правильно народ говорит: если ума нет, то его не купишь, а по ту сторону границы сейчас территория безумцев раскинулась, Украиной называется.

На фоне беспокоящей слух какофонии сразу заснуть не мог, думал о том, что под боком происходит, а главное, почему оно происходит:

«Неугомонному в своей нелюбви к России Западу, за последних два десятка лет, было очень важно закрепить в наших мозгах мысль, что он, то есть общим чёхом Пиндостан и Гейросоюз, не враг обычным россиянам, это всё плохой Путин, который, собака лесная, во всём виноват. Ну, да! И по сей день считают, если того не будет – то кругом сразу резко мировое благоденствие наступит, дружба, братание, каждому мудаку по тыще баксов, всем баварского, а в нагрузку европейская семья, ЛГБТешные ценности и солнечную батарею на спину. Мало того, что вся эта бла-бла изначально ложью являлась, так эта ложь ещё и на маразме замешана. Старые пидерасты из старушки Европы до сих пор не понимают, почему русские не повелись на посулы. А ведь могли башкой своей отбитой дотумкать, что мы после лихих 90-х таких посул по самые гланды нахлебались и в альтруизм больше не верим. С началом СВО идиоты, заполонившие европарламент и элита стран маленького пространства на карте, сбоку прилепившегося к нашей огромной стране, из каждого утюга вещают – мы опять хотим победить Россию. А ты спроси у них. Что, вы Россию уже побеждали?. Будут мяться и лепетать, типа – Нет. Мы просто несколько раз уже хотели. Хотели они! Пусть утрутся и рот свой прикроют, а то ведь русский мужик долго запрягает, только потом и через Ла-Манш переплыть может, чтоб в центре Лондона пивка попить».

На этой ноте заснул, только и во сне покоя не нашёл. Снилось не пойми что и зачем такое. Топот копыт, конское ржание и звон сабель. Снился точно не он сам, а давно ушедшие в небытиё предки, убивающие людей и получающие смертельные раны сами. Рубили головы и конечности. Но когда ты видишь всё это в псевдо реале, чувствуешь это, проживаешь это, убийство не кажется таким уж аморальным поступком. Очень может быть, что в этой сумятице боя сейчас был и он сам. Рубился без жалости и рассуждений о правоте происходящего. По крайней мере, лучше убивать, чем гибнуть…

5-е августа

Проснулся не отдохнувшим, даже уставшим, от того, что солнечный луч между просветом штор протиснулся, лёг на лицо и заставил открыть глаза. В голове немного потрескивало, во рту было сухо. Подумал, прикинул, решил:

«Вчера вроде немного-то и пил. Скорее всего, мозг реагирует на вмешательство товарища из зеркала, уж очень он на него давил, скотина. Чаю, что ли попить? Головняки лучше всего с по́том выгоняются. Пробежаться, как в молодости, километров десять по лесной дороге и здоров, бодрячёк на весь день! Да вот где же сейчас та молодость? Эх!»

Лёжа потянулся, окончательно выныривая в окружающую его действительность. Только вчера приехал, дядьку похоронил, оценить наследство как следует не успел, а проблему с этим наследством уже поимел. Мысль в голове только одна прослеживалась:

«Ну и куда это, свалившееся на темечко счастье девать?» – это обо всём сразу подумал: об усадьбе, домовом, злополучном зеркале и насельнике в нём.

Поднялся. В порядок себя привёл. Прежде чем стопы свои к Усману направить, корячась, снял со стены зеркало. Употел. Тяжеленное!

– Хозяин, ты его только не разбей. – Словно из пустоты проклюнулся лучший друг потенциального хозяина дома. – Если разбить, неприятностей не оберёшься.

Отдышался.

– Опять ты?

– Я.

– Как звать-то тебя, чудо шерстистое. Может ты Чебурашка, и апельсины любишь?

– Епифан я, хозяин, и апельсины мне без надобности. Я молочко люблю.

– Молочко, значит! Ну-ну, лопату тогда тащи, раритет закапывать будем.

– Ага! Его б подальше от дома. – Предложил. – Лучше б в лесу.

Семибратов возмутился:

– Я, что, на Геракла похож? Или давай так, ты к лесу зеркало потащишь, а я следом лопату понесу.

– Дак, как так-то?

– Вот! Потому у забора зароем.

Не успели. Проблемы проявились к 9-ти утра. Причём, откуда их не ждал. Только и смог, что зеркало на улицу выволок, когда за воротами прогудел автомобильный сигнал. Призывно так и радостно прогудел:

«Фа-фа! Фа-фа-фа!»

И голос. Женский громкий и требовательный голос с надрывом:

– Открывай ворота, родственники приехали!

Употел. Не сразу и понял, что к нему обращаются.

«Какие к чертям собачим родственники?»

А с улицы призывают:

– Отворяй!

Пошёл к воротам, а в спину Епифан кричит:

– Не открывай хозяин!

Отмахнулся:

– Ошиблись, наверно.

– Я эту стерву знаю. Когдась к Борисычу из Курска приезжала запомнил. Склочная баба. Двоюродная сестра жены-покойницы. Она тебе всю душу выпьет. Не открывай, может уедет.

– Неудобно.

Домовой в сердцах на землю сплюнул и исчез.

– А вот и мы! – голос дородной бабищи, возрастом лет на пятнадцать помладше Семибратова, вывел того из состояния задумчивости. Сразу понял:

«Не