Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Наконец-то рука рядом со спинкой дивана нащупала старый тапок, почему-то забытый там или отвергнутый и забытый прежним владельцем. Хотел метнуть в недоразумение, да по ходу дела передумал. Вот только домовой не знал об этом, а потому попытался натурально слинять, чтоб сразу не доводить нового, потенциального хозяина до необдуманного поступка.

– Стоять Зорька!

Семибратов пересев на стул, поближе к неожиданному собеседнику. Скептически оглядев существо, решил прояснить пробел знаний и воспитания. Достал смартфон. Вбил в поисковик одно слово:

«Домовой».

На экране высветилась белиберда, вплоть до клиринговой компании, способной ради любого, кто бабки проплатит, отчистить, отдраить загрязнения любой сложности, в квартире, доме, сарае, гараже и прочая-прочая,.. приготовить обед, завтрак, ужин при свечах, на любое количество едоков…

«Тьфу, пропасть!»

Всё то время, пока Николай Николаевич сражался на информационном поле, непонятное создание природы, в своей неясной ещё ипостаси, глазами преданной собаки поедало его и молчало.

На экране промелькнуло и кануло в информационную пропасть название: «Славянская нежить».

– Нежить, говоришь?

– Ага! – услышал басок.

– Вот так и забьём.

Конкретизировал вводную. На экране высветилось:

Мифология: Славянская

Статус: Хранители дома

Сила: Физическая и ментальная сила, способность видеть будущее

Атрибуты: Маленький рост, борода, метла

Прочитав подобную ахинею, написанную человеком с явно воспалённым мозгом или в состоянии алкогольного подпития, хмыкнул:

– Занятненько! – подумал, прикинул, озвучил сложившееся мнение. – Но ты же точно не мой глюк!

– Не-а!

– Нда, буду исходить из того, что всё же ты есть и достаточно реальный.

– Ага!

– Ладно. Из прочитанного делаю вывод. Ты мне каким-то некомплектным попался.

– Эт, почему жа?

– Где борода? Метла где? Пропил, гад?

– Не было метлы. Навет всё!

Снова посмотрел на претендента в домовые. Ладонью почесал подбородок. Определился:

– Нда! Больше на кошку похож. Если б молчал или мяукал, сошёл бы за кошака, а его на произвол судьбы бросать было бы грешно.

– Я…

– Помолчи. Дай написанную про тебя ахинею до конца дочитать. Вдруг что полезное написали.

Семибратов уже расслабился, а потому просто пролистывал информацию в телефоне, не слишком заморачиваясь над её правдивостью и стилем подачи. Вдруг заржал, как полковой конь. Не мог совладать со своими эмоциями, да и алкоголь из организма полностью не выветрился.

– Чаво?

Передразнил:

– Ч-чавво-о!.. – зачитал вслух. – «Что касается его одежды,..» Если не понял, то это шмотьё в котором ты ходишь, мой маленький друг. «…то если в доме жили бедные люди – то домовой мог ходить голышом, а если домовой жил в богатом доме – то описывают его, одетым в кафтан, сапожки и рубаху. Маразм! На эксгибициониста ты не тянешь. Вон, зарос волосьями весь. Или дядька у меня богачом был? Что-то не заметно.

Огляделся вокруг себя.

– Может кубышку зарыл где?

– Нет кубышки. – Буркнула непонятность поросшая шерстью, но на секунды исчезнувшая из поля видимости и появившаяся прибарахлённой в рубашку-косоворотку, штаны, при этом будучи босой.

– Не удивлён! – продолжил чтиво. – «…Одной из самых интересных способностей домового является предсказание будущего. Одной из его проказ – то, что он приходит к одному из членов семьи и сильно наваливается ему на грудь, причем настолько сильно, что человек не может даже шевелиться и дышать».

Снова оценивающий взгляд на… может даже на примата местного разлива. Очередной хмык:

– Ты что ж, сволочь мелкая, если не выгоню, меня иногда душить собираешься?

– Поклёп! А вот беду отвести помогу. Исцелить, тоже могу. Навык такой имею.

Даже грудь выпятил.

– Тогда, что ж ты дядьку то не сберёг?

– Отродье чернобогово его смутило. Я ему говорил, да он не послушал.

Николай Николаевич насторожился:

– А вот с этого места поподробней!

И чучело-мяучело тему выдал. Если коротко, то по всему выходило, что смерть дядьки не совсем естественной была. Рассудить по справедливости, со слов домового он в ней сам повинен был. А ведь здоровый и крепкий, хоть и старый уже, ну лет пять-семь, вполне бы протянуть мог. Оказалось, год назад Александру Борисовичу по случаю в руки зеркало попало. Да не простое, а с изъяном. Вот изъян его и погубил.

– Говорил я ему, – докладывал домовой. – Не доводи до беды. Зарой в землю и вся недолга! Не послушал.

– Что он ему пообещал?

– Сына вернуть, который в Афганистане без вести пропал. Утверждал, что тот живой. Борисыч и повёлся. Потом в последний миг на попятную пошёл. Смотрю, за сердце схватился и кончился.

– Нда! Ну, что ж, веди показывай.

Сорвав покрывало, каким завесили соседи по случаю покойника в доме, отшагнул назад, рассматривая раритетный предмет. На полную мощность включил электричество. Зеркало. Старое. Может даже старинное, стоящее в дядькиной спальне, на которую Семибратов по приезде мельком глянул, потом в неё даже не заходил.

Зеркало было массивное, в полный рост, обрамлённое деревянной, похоже, дубовой рамой, украшенной завитушками в виде листьев плюща. А вообще, зеркало, как зеркало, только древнее. Себя рассмотрел. Хмыкнул.

«А, что? Ещё вполне себе!»

Джинсовая рубашка. Джинсы. Одежда обтягивала совсем не расплывшуюся по причине возраста фигуру. Мужчина выше среднего роста, седой, чисто выбритый, нос с горбинкой, с молодыми зелёными глазами. Вот только морщины подводят, провоцируют напомнить о возрасте. Ладно, это всё частности, к возможной проблеме отношения не имеющие. Поудивлялся:

«Действительно, раритет. Так, надо бы порыться в Googl, может созвониться с какой-нибудь антикварной лавкой и если получится сбагрить эту хрень».

Обернулся на сопровождающего, жавшегося за его спиной.

– Ну и что?

– Т-ты, хозяин, руку к зеркалу приложи. – Посоветовал тот.

Открытой ладонью потянулся к зеркальной поверхности. Чуть ли не скулёж услышал:

– Хозяин, может не надо!

Прислонил ладонь к прохладному стеклу.

– Т-твою ж дивизию! – выразил полноту чувств.

Не обманула нежить домашняя. Из зазеркалья на Семибратова смотрел не он сам, а незнакомый жутковатого вида тип – темноволосый хмурый мужчина с косым шрамом на щеке. Он, как и Николай Николаевич, в свою очередь с любопытством рассматривал его. Захотелось от этого взгляда сбежать, но ноги словно вросли в пол. В голове зашумело и тьма накрыла её.

Семибратов только из одного чувства противоречия, несогласия с ментальным наездом, помотал головой. Отпустило. Зрение в норму пришло. Резкость навёл. Мозг лихорадочно искал объяснения непонятки. Мрачный тип в эту реальность никаким боком не вписывался.

Между тем зазеркальный фрукт глазами поедом ест, видно, что недоволен эффектом воздействия. Спросил Семибратова голосом, тоном будто из трубы выходившим:

– Что тебе нужно, смертный?.. Чего смоляным столбом застыл? Отвечай! Я всё для тебя сделать могу, попроси только.

Решив для себя ничему не удивляться, Семибратов кирпичом морду лица состроил, ответил:

– Сделать может и сможешь, только что в ответ запросишь?

Рассмеявшись,