Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

– Жесть!

– Не то слово. Я сам когда-то в погранвойсках два года оттрубил. Знаю, о чём говорю. В моё время погранзастава на один час боя рассчитана была. Так-то застава, а этих мальчишек, считай голыми руками прижать и удушить можно.

Семибратов, интеллигент до мозга костей, не мог сдержаться:

– Твою м-мать! – слова выплюнул.

– Во-во! Я тоже так думаю.

Помолчали. Взглядами окинули накрытый едой и выпивкой, почти осиротевший от людей стол, за которым немногие остались: пару дедов, батюшка, усиленно прикладывавшийся к закускам, выслушивавший шепотки женщин, умостившихся рядом с ним. Кивал. Ответствовал. Наставлял между выпитыми рюмками.

Семибратов отметил:

«Вот уж сильный мужик! Сколько выпить смог, а всё ещё трезвый. Или тренировки сказываются?»

Устин тоже бросал взгляд на попа, и был тот взгляд, насмешливым, что ли?

Николай Николаевич уже знал, что в церковь тот захаживал иногда, но на службах не бывал. На вскользь заданный вопрос ответил тогда:

«Другая моя вера, но Христа чту. Посвоему».

Задал соседу насущный вопрос:

– Слушай, Устин Акимыч, что мне с домом-то делать? Куда его девать?

– С усадьбой. – Поправил Семибратова.

Долго думал, даже рюмку водки пропустить успел. Закусил:

– Гм,.. время не то, чтоб здесь у нас купить и продать что… Но вариант один всё же есть.

– Какой.

– В пяти километрах, ближе к трассе Усман хутор держит. Животноводством мужик занимается. Три дочки у него. Сам понимаешь…

– Чечен?

– Ингуш. Попробуй усадьбу ему скинуть. Если не он сам, то может кто из родни купит и жить переедет. Но на большой куш от продажи не рассчитывай.

– Это понятно. Для меня это наследство, – жестом, ребром ладони проведённой по шее, показал отношение к привалившему «счастью», – как чемодан без ручки – бросить жалко, а тащить не получится.

– Ну вот завтра и сходишь. Так, всё что ли? Пора и честь знать. Сейчас баб напрягу чтоб убрали, и долгогривого проводили, а то ведь до упора сидеть может.

– Спасибо тебе, Устин Акимыч!

– Чего уж там…

Какой-то день глупый и сумбурный, всё время со скрипом двигался. Уже в наступающих вечерних сумерках прилёг на диван. Прикрыл глаза. Устал! Шестьдесят три года ему, ещё в общем-то не старик, а устал. Хлопотно всё это и грустно. Ещё и усадьба в наследство, как снег на голову свалилась. Это ещё хорошо, что дядя Шура хозяйства подсобного не имел. Жил бирюком, как бог на душу положит. Ни коровы, ни козы! Куры по двору не ходят. Собаки и той нет. Оно и правильно. Зачем? Человек всю жизнь в погонах и сапогах проходил. Уйдя на дембель, попытался в Курске обосноваться. Ничем хорошим не кончилось, жену схоронил и запил. Алексей-то, единственный сын Борисыча, в 82-м в Афганистане без вести пропал, скорее всего погиб – издержки общей династической профессии. Род Семибратовых корнями из Белгородской области начало вёл – так называемое служилое боярство. Но не суть… Да! Так вот, тогда Николай силком дядьку к себе в военный городок увёз, кое-как старому мозги на место поставил. И всё же через год Александр Борисович уехал. Прикупил усадьбу в Сосновке. Вроде и не в самом Курске, а могила жены не так уж и далеко.

Посторонний звук от размышлений отвлёк. Прислушался. Тишина. Хотя мог бы поклясться, что шаги в соседней комнате ему не послышались. Шаги и ещё чьё-то приглушённое чертыхание, что ли?

Поднялся. Не опасаясь, что кто-то опасный проник в дом, прошёл в большую, обставленную разномастной мебелью комнату, позиционированную ним, как гостиная. Х-ха! Глюки. Никого естественно не было и в помине. Тогда, что за звук слышал? Не мог же с пьяных глаз ошибиться? Но тут, в ограниченном пространстве комнаты, и в самом деле, не мог потенциальный воришка, грабитель, или маньяк, прикинуться ветошью, заползти, вон под цветастый с азиатским орнаментом ковёр под ногами или стать невидимкой и спокойно рассиживаться в старом кожаном кресле? В суровых потёмках присмотрелся к кишке противоположного выхода – далее находился небольшой коридорчик, с тремя дверями, за которыми были две небольшие комнатки и ванная с санузлом. Ах, да, рядом с кухонькой была ещё одна дверца. Чулан. Как уже Семибратов знал, там смонтирован был отопительный котёл. И никаких подвалов. Ещё чердак в доме имелся, но всход на него снаружи, по приставной лестнице.

«Ну и что сие значит?» – подумал.

Снова шорох, теперь уже за спиной. Вот там точно никого не должно было быть. Не призрак же дядькин! Хотя-а!

В разных фентезийных и жутко интересных рассказах, использующихся по назначению в основном при дальних поездках, всегда упоминается, что призраки не могут покинуть место в котором при жизни пребывали, пока у них есть какое-то незавершённое дело. Если даже так, остаётся выяснить, что держит Александра Борисовича в доме. Но это уж, из области неочевидного и совершенно невероятного для наследника. Мистика. А в мистику Семибратов со скрипом верил.

– Кошка, что ли? – спросил сам у себя вслух.

Из-за спинки кресла на Семибратова неотрывно пялилась… Проклятье! В комнатных потёмках плохо видно. …кошачья морда. Одни белки глаз чётко прослеживаются. Как она сюда попала?

Позвал:

– Кыс-кыс-кыс! Ты чьё, чудовище?

Послушалась. Боязливо в его сторону пару шагов сделала. Вот только Семибратову,.. почудилось, с пьяных глаз, наверное. Кошка-то, не совсем на кошку похожа. В темноте контуры животного существенно отличались от оригинала.

От неожиданности, сам от себя не ожидал, хихикнул:

– Вроде много и не пил!

В осадок выпал, когда в ответ лёгкий басок услышал:

– Хозяин, ты ведь собрался дом продавать. Забери меня отсюда. А? Я тебе точно полезным буду.

Менталитет у русского народа такой, что любой глупости объяснение найдёт. В этом плане Семибратов был как все. Он выжидающе посмотрел на бесёнка, каковым уже позиционировал существо. Уточнил:

– Ты часом не полтергейст или призрак? Может глюк?

Между делом рука осознано пыталась нащупать поблизости что либо увесистое и подходившее к возможному решению ситуации. Бес это тоже видать понял, шмыгнул за кресло. Семибратов для себя отметил:

«Умный, гад! Быстро сориентировался!»

– Домовой я хозяйский. – Зачастил пояснять причину своего появления, находясь за укрытием. – Ежели сговоримся, твоим буду.

Кто такой домовой, Николай Николаевич в общих чертах знал, вот только верилось в его существование с трудом. Однако, глаза не обманывают, уши слышат и присутствие непонятного организма в доме почившего в бозе дядьки, свершившийся факт, который, как говорится, на лицо.

– Нужен ты мне!.. Гыть! Без