Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

— Это что, официальное предложение? — ответила я вопросом на вопрос, стараясь скрыть нарастающее в моей душе смятение. Подожди еще немного, пожалуйста. Я не могу так сразу все решить. Да и куда мне в приличное место с моим лицом?

— Ну, конечно! Нам некуда спешить, ведь до Лас-Вегаса еще целых два дня, а лицо у тебя даже сейчас потрясающее! — расплылся в шикарной улыбке в тридцать два зуба Вадим.

Гордон вернулся уже после заката, к самому обеду. Сидя за столом, он посвятил нас в последнюю тайну, поставившую точку в мистической истории его семьи.

— А вы знаете, легенда о спрятанном моим прадедом золоте имела под собой основу. Только Джеймс был цивилизованным человеком и не стал зарывать сокровища в подземельях. Он просто положил его в банковский сейф, ключ от которого, наверное, потерялся в пожаре. Когда я его открыл, то обнаружил несколько фунтов чистейшего золотого песка и самородков, сделавшего меня теперь еще богаче. Только, к сожалению, там не было никаких записок, так что тайну его происхождения мы уже никогда не узнаем…

— Поздравляю! — засмеялся Вадим. — Деньги тянутся к деньгам! А у нас тоже для тебя сюрприз. Мы, наконец, решили пожениться, и завтра отправляемся для этого в Лас-Вегас! — физиономия его сияла непередаваемым восторгом, а у меня вся кровь отлила от лица. Я хотела закричать — нет, это неправда, я люблю только тебя! Но слова застряли в моем горле…

— Хорошая новость. Давно пора, — улыбнулся Гордон, но его глаза остались холодными. Или мне это только показалось? До конца обеда я не произнесла ни слова, считая оставшиеся до конца сказки часы, минуты, секунды.

Оставшись наедине со мной в нашей комнате, Вадим обнял меня, целуя и с нетерпением снимая с меня одежду.

— Эй! Что за спешка? — легонько оттолкнула я его. — Неужели ты забыл о «страшных ранах» на моем теле, от которых я была целые сутки при смерти?? И вообще, я еще не твоя жена, где приличия? — показала я ему язык.

— Извини, я действительно забыл о твоих «страшных ранах», полученных при обезвреживании опасного преступника, — Вадим засмеялся, но отпустил меня. — Торжественно обещаю, что до первой брачной ночи даже не трону тебя! — продолжал он дурачиться, после чего, поцеловав меня в щеку, помог мне устроиться в кровати. Бок мой действительно продолжал болеть, и выпив аспирин, я еще долго не могла уснуть, в отличие от моего жениха, дрыхшего без задних ног.

Рано утром нас разбудил Дэн и сказал, что катер уже нас ждет. Наскоро позавтракав, мы уложили наш багаж в машину, и все вместе поехали на причал. Вадим с Дэном понесли наши вещи в катер, а я на секунду задержалась, смотря на Гордона, стараясь запечатлеть в памяти его образ. Он подошел ко мне совсем близко, и его горячая ладонь скользнула по моей щеке.

— Прощай. Желаю тебе счастья. Вы будете великолепной парой, самой замечательной, какую я только знал. Ты потеряла свой талисман. Его нашли полицейские на полу в том страшном подземелье. Пусть он будет тебе моим подарком к твоей свадьбе. Он сжал на секунду мою руку, а потом быстро сел в машину и уехал. Разжав ладонь, я увидела на ней медведя в золотой клетке — амулет, спасший мне жизнь…

Я стояла на палубе, наблюдая как остров удаляется от меня, превращаясь в еле заметную точку, пока он полностью не скрылся за горизонтом. Вадим тихо подошел ко мне и обнял за плечи.

— Мне так жаль, что твой отпуск превратился в такой кошмар, — он развернул меня к себе. — Но у нас есть еще время, чтобы все это забыть.

Он вытащил из кармана джинсов черную бархатную коробочку и, открывая, протянул ее мне. Там, переливаясь всеми цветами радуги, сверкало на солнце кольцо с большим бриллиантом.

— Спасибо, Вадим. Оно великолепно, — сказала я, любуясь чудными гранями, от которых отражались, падая на лица сотни крошечных солнечных зайчиков. А потом осторожно закрыла крышку и положила коробку обратно Вадиму в карман.

— Прости, но я не могу стать твоей женой…

Вадим побледнел и медленно отошел к поручню.

— Это, потому что ты любишь Гордона?

Я промолчала, не ответив. Да и что я могла сказать?

— Я должен был это предвидеть. Еще в университете все мои девчонки в конце концов уходили к нему. Я действительно люблю тебя, и поэтому не буду тебе мешать. Хочешь, я скажу ему об этом? — повернулся он ко мне с грустной улыбкой.

— Нет, не надо. Пусть все идет, как идет… А ты всегда останешься для меня самым близким другом, — я подошла к Вадиму и, поцеловав его в губы, ушла в каюту.

Набрав скорость, самолет оторвался от взлетной полосы. Я покидала легендарную землю, где погибла одна из самых загадочных и непонятных цивилизаций, увозя легенду о Белом Шамане. А может быть, и не легенда это вовсе? Может быть, наркотическая галлюцинация не была видением отравленного мозга, а время действительно разорвало на миг реальность, соединяя прошлое и будущее, давая мне возможность наяву соприкоснуться взглядами с человеком, победившим саму смерть, пронесшим свою любовь сквозь столетие, с последним Великим Ваканом, которые рождаются только однажды, которому подвластны Вечность и вся Вселенная… Я не забуду тебя, Белый Орел, обретшего невероятное могущество, но оставшегося простым человеком, и очень надеюсь, что когда-нибудь вернусь к твоему правнуку, хранящему частичку твоей души.

Бостон

Гапарон Гарсаров

Сокровища мёртвого князя

«Гибкость ума может заменить красоту».

Стендаль

Пролог

Андрей Дмитриевич всегда считал, что у природы нет плохой погоды. Но в этот промозглый дождливый день даже ему было не по себе. Каждый раз, покидая зал монастыря, в котором обычно собирались его археологи, мужчина ловил себя на мысли — этот ливень не к добру.

Вот уже третий день его подчинённым приходилось трудиться в отсыревшем подвале. Попасть туда можно было лишь со стороны двора, заливаемого сейчас дождём. В монастырских зданиях и в погожие деньки казалось весьма мрачновато. Но в такую погоду здесь вообще становилось жутко: тут и там раздавались шорохи, за стеной свистел ветер, а из соседней комнаты время от времени доносился непонятный стук.

Андрей Дмитриевич потёр озябшие руки и подбросил в огонь очередное полено. Он стоял возле диковинного камина, который обрамляли каменные человеческие