Кровь Десяти - Рия Райд

– Не Нозерфилд, а Десять, – прервала я. – Все, что он делает, – это пытается воссоздать новую Десятку.

Все взгляды обратились в мою сторону.

– Возможно, когда-то раньше, когда Вениамин только начинал вербовать своих первых союзников, они и шли за ним, потому что надеялись урвать у Лиделиума кусок побольше. Но сейчас они боятся. Они боятся, что, если откажут Нозерфилду, он не просто убьет их и их семьи. Они боятся впасть в немилость у будущих Десяти. А это, с какой стороны ни посмотри, куда страшнее, чем стать врагом Конгресса.

– Гребаные сектанты, – пробормотал Алик.

Мой взгляд ненадолго задержался на голограмме Поля Лореса, и я вспомнила, как впервые увидела его в алой мантии верховного судьи, с пристрастием допрашивающего меня в зале суда. Тогда он, как и другие судьи, казался мне недосягаемым, величественным, пугающе несокрушимым, но теперь я видела перед собой лишь немощного, усталого и потерянного старика, который понятия не имел, что делать. Возможно, когда-то Лорес и правда был неуязвим, но эти времена уже давно остались в прошлом, обвалились под руинами Конгресса и похоронили всю его броню, которую он так исправно носил долгие годы.

– На маскараде Нозерфилда я залезла к большинству из них в головы, – признала я. – Не отрицаю, среди его приспешников есть настоящие садисты. Есть пустоголовые болваны, которые верят, что их сделают новыми королями, а есть те, кто примкнул к Кальдену лишь для того, чтобы переждать бурю на нужной стороне. И поверьте, таких большинство.

– Если большинство из них – мирные трусы, почему в «коробке» так мало выживших? – уточнил Лорес, расправив плечи и скрестив руки за спиной. – Мы полагали, пленников будет гораздо больше.

Его выцветшие глаза остановились на моих, и все внутри сжалось от его тошнотворной проницательности.

«Потому что я убила их, – почти сорвалось с языка. – Потому что не смогла вовремя остановиться».

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но Андрей меня опередил.

– Там было больше сотни вооруженных патрулей. Они открыли огонь еще до того, как мы посадили корабли. Нам пришлось прорываться через весь конвой, не говоря уже о том, что в церемониальном зале стража окружила нас со всех сторон. Массового обстрела, как и массовых жертв было не избежать.

И ни слова обо мне и о моих силах, убивших по меньшей мере половину алых плащей. Слова Андрея звучали так естественно просто и искренне, что я сама почти в них поверила.

– А Далми… – озадаченно нахмурился Поль Лорес.

– Мертвы, – сухо закончил Андрей, – все до единого.

– Что ж, – вздохнул судья, – да упокой Десять их души. Если Далми, как вы говорите, один из источников, который так необходим Нозерфилду, для нас их гибель не меньшая потеря, чем для него. Надеюсь, она была не напрасна.

– Она будет не напрасна, если мы не позволим «Новому свету» добраться до остальных потомков Десяти, – предположила я. – Нозерфилд чуть не заполучил Далми, а Кастелли и Ландерсы – потомки Гервартов и Андлау и так на его стороне. Мы должны не дать ему добраться до остальных кланов. Их Конгресс должен защищать в первую очередь, а не себя.

– Значит, сами и скажете это Конгрессу, – заключил судья.

– Именно для этого они и просят собрать срочный совет, Лорес, – напомнил Нейк Брей, жестом подозвав Лею и попросив налить ему еще виски.

Поль Лорес бросил короткий взгляд в его сторону и покачал головой.

– Да хранят вас Десять, – отозвался он и отключился.

Его голограмма вспыхнула и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь сумеречную пустоту. Когда он исчез, я почувствовала значительное облегчение, словно весь последний час расспросов Лорес, а не я, обладал способностью залезать в чью-то голову, чтобы распознать ложь. По тому, как расслабились лица Андрея, Алика и остальных, стало ясно, что об этом думала не я одна. Я поймала встревоженный взгляд Алика и постаралась улыбнуться, и он тут же улыбнулся в ответ. Надо сказать, у него это получилось так же вымученно и тоскливо, как и у меня. Боже, мне казалось, мы не разговаривали целую вечность.

– Иногда я думаю, что даже расправься мы в одиночку со всем войском «Нового света» и принеси Конгрессу на блюдечке голову Вениамина, мистер Лорес останется недостаточно удовлетворен, – проворчал Андрей, присев на край стола.

– Лорес – известный жук, – подал голос Лаим Хейзер, – неизменное качество всех судей.

– Дело не в его качествах, а в том, что Конгресс использует нас. Когда «Новый свет» атаковал Далми – Лорес обещал немедленно отправить корабли. Войска Конгресса должны были появиться там еще до нашего с Марией прибытия. А в итоге появились тогда, когда от резиденции почти ничего не осталось. Очевидно, Лорес надеялся, что мы и наши люди сделают за него всю работу, а он соберет все лавры, отделавшись малой кровью. Даже сейчас, когда мы сообщили ему точные координаты сходки Вениамина, он прислал чуть ли не вдвое меньше миротворцев, чем обещал.

– Лорес труслив и осторожен, он не рискует своими людьми, не будучи уверенным в том, что наводка настоящая и стоит свеч. На его месте я поступил бы так же, – прохрипел Брей, залпом осушив уже, казалось, третий по счету стакан виски и поморщившись, указал на меня. – Ты – Понтешен и до сих пор гуляешь на свободе лишь потому, что от живой тебя куда больше толку. А ты, – он ткнул указательным пальцем в Андрея, – пороховая бочка. В глазах Конгресса и совета ты все еще безумный юнец, что вопреки всем нормам международного права едва не начал войну, отправив войска к границам Диспенсеров. И не смотри на меня так, – огрызнулся он, шумно поднявшись из-за стола. – Ни у Лореса, ни у Конгресса нет никаких причин доверять вам обоим. Не было до сегодняшнего дня, – уже спокойнее добавил Нейк Брей.

– Будь здесь сейчас Питер, он бы отпустил минимум с десяток аморальных шуток о том, как заслужить этот самый кредит доверия, – мрачно усмехнулась Муна, перекинув ногу за ногу. – Кстати, где он? Где Пит? Я писала ему, но он не ответил на мое сообщение.

– И на мои, – поддержал Алик. – За последние сутки я не раз пытался с ним связаться. Когда вы видели его последний раз?

Взгляд Андрея метнулся ко мне, и я уловила в нем тревогу вперемешку с сомнением, словно он мучительно обдумывал, стоит ли открывать ей и остальным всю правду.

– Эндрю? – брови Муны съехались к переносице.