Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

— Сделаю, — подтвердил географ.

Постепенно кабинет пустел. Ребята расходились. Напряжение дня растворялось.

Автобус ждал у входа. Мы загрузились внутрь, и через минуту он плавно тронулся со двора новой школы.

В салоне быстро стало шумно. Ребята включили музыку на телефоне, и через пару минут половина автобуса уже подпевала, смеясь и перебивая друг друга. Я сидел у окна и смотрел на вечерний город, который медленно проплывал мимо.

Автобус плавно въехал во двор нашей школы и остановился у знакомого крыльца. Когда двери открылись, в салон сразу хлынул вечерний холодный воздух. Ребята начали выходить всей гурьбой.

Соня и Марина направились к входу в школу. Я шёл следом на несколько шагов позади и невольно слышал их разговор.

— Представляешь лицо Леонида Яковлевича, когда он всё это узнает? — шепнула Марина.

— Нам срочно нужно зайти и всё ему рассказать, — серьёзным голосом ответила завуч, а потом сама же тихо рассмеялась.

Обе понимали, что никто никуда не пойдёт. Но сама мысль о реакции директора их явно забавляла.

Что касается Лени, он даже не приехал на первый день Олимпиады, тогда как директора других школ стояли сегодня в зале, улыбались, жали руки и делали вид, что живут этим событием.

Ребята постепенно расходились по домам. Глобус стоял у ворот и внимательно наблюдал, как последний ученик скрывается за поворотом. Львович проверял, чтобы никто не свернул в сторону. Сегодня всем нужен был отдых.

— Все разошлись, — сказал он, подходя ко мне.

Мы попрощались коротко и без лишних слов. День был слишком длинным, чтобы тратить силы на формальности.

Я сел в джип и выехал со школьного двора. В голове всё ещё гудели крики, свистки и удары по мячу, но вместе с усталостью внутри сидело удовлетворение. День получился правильным.

Но на этом он не заканчивался.

Я поймал себя на мысли, что даже слегка улыбаюсь. Сегодня было ещё одно событие, которое радовало меня не меньше школьной Олимпиады. У Рекса заканчивался курс дрессировки.

Последние дни его забирала Аня, и я почти привык к этому. Однако сегодня мне хотелось сделать это самому. Хотелось увидеть всё своими глазами и, если честно, просто порадовать пса.

— Ну что, дружище, — хмыкнул я, крутя руль, — сегодня у тебя выпускной.

Дорога заняла немного времени. Город уже погружался в вечер, фонари ещё не включились, но небо уже стало хмурым и серым.

Наконец я свернул к знакомой площадке, припарковался и вышел из машины. С площадки доносились короткие команды и лай. Тренировка ещё шла.

Я опёрся о бампер своего джипа, скрестил руки на груди и решил понаблюдать. На площадке работали три собаки: два мощных питбуля и мой Рекс — маленький, на фоне остальных почти смешной. По крайней мере, когда-то он казался именно таким.

Теперь пёс таким не выглядел.

Тренер стоял в плотном защитном костюме и держал на вытянутой руке толстый рукав. Он подал короткую команду, и Рекс сорвался с места так резко, будто его выпустили из пращи.

Пёс влетел в рукав и вцепился в него мёртвой хваткой. Он буквально приклеился к нему всей пастью и всем телом. Лапы судорожно перебирали воздух, глаза навыкат.

Тренер начал трясти рукой, пытаясь сбить хватку.

— Хорошо! Держи! — крикнул он.

Рекс не реагировал. Он крепко держал.

Тренер резко развернулся, сделал несколько шагов, попытался провернуть корпус, даже слегка подпрыгнул, чтобы сбить баланс. Рукав дёргался из стороны в сторону, но Рекс не отпускал.

Тренер наконец остановился и хлопнул свободной рукой по боку костюма.

— Отпустить!

Пёс разжал челюсти мгновенно и отскочил, продолжая внимательно смотреть на тренера.

Я заметил перемены в Рексе ещё до того, как тренировка закончилась. Раньше он смотрел на площадку так, будто попал в чужую страну без паспорта и языка, а теперь чувствовал себя как рыба в воде. Пёс всё ещё временами подрагивал всем телом, но я уже понимал, что это была не та дрожь, которую я видел в первые дни. Это была другая история — породная нервная энергия, короткое напряжение, словно внутри него постоянно работал маленький моторчик.

Наконец тренировка закончилась, и я, выйдя на площадку, подозвал Рекса. Пёс подошёл, сел рядом, подняв на меня морду.

Мы подошли к тренеру, который уже снимал перчатки и складывал их в сумку. Он поднял глаза, заметил меня и усмехнулся.

— Ну что, — сказал он, вытирая ладони полотенцем, — поздравляю. Твой парень готов. Он отработал весь курс, который я даю бойцовским собакам. И, если честно, справился лучше, чем многие из них.

— С учётом того, что он вообще не бойцовской породы, звучит почти как комплимент, — улыбнулся я.

— Это и есть комплимент, — подтвердил тренер. — Порода даёт стартовые условия, но не решает всё. У него хороший характер, высокая обучаемость и правильная привязанность к хозяину. Это куда важнее.

Рекс, словно понимая, что разговор идёт о нём, тихо завилял хвостом и слегка ткнулся носом мне в ногу. Я провёл рукой по его телу, ощущая под пальцами тёплую шерсть и напряжённые мышцы. Пёс стал другим, и я это видел не хуже тренера.

— Спасибо, что ты согласился взять его на курс, куда обычно берут совсем других собак. Я понимаю, что это было лишней работой.

Тренер отмахнулся от благодарности.

— Никакой лишней работы. Мне самому было интересно. Не каждый день приводят такого ученика. Рекс старался, с такими работать приятно.

Мы обменялись рукопожатиями, и я опустил взгляд на Рекса.

— Ну что, пойдём, пёс.

Рекс поднялся мгновенно, будто только и ждал этой команды, и мы двинулись к выходу с площадки.

Мы подошли к подъезду уже в темноте. Рекс шёл рядом, не тянул поводок и даже не оглядывался, хотя раньше на каждом шаге пытался остановиться и принюхаться ко всему подряд.

Я открыл тяжёлую подъездную дверь, она привычно заскрипела и закрылась за нами глухим металлическим хлопком. Рекс почему-то насторожился, поднял голову и прислушался.

Я же подошёл к лифту и нажал кнопку вызова. Табло загорелось цифрами, и стрелка начала медленно спускаться сверху вниз. Лифт двигался ровно до того момента, пока не остановился на этаже, который я уже давно запомнил. Именно там жил сосед с собакой по кличке Губитель.

Стрелка на табло замерла.

Я опустил взгляд на Рекса. Он уже стоял иначе — уши напряглись, а из груди тихо пошёл глухой рык. Он