Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

– Почему по шпалам? У заготовителей леса маршевый дизель платформы возит. Что-то я не видел, чтобы они мимо проехали. Если что, можно тормознуть будет.

– Ну, или так. – Согласился с Устином. – Только с этим делом не тянуть.

– Попробую. Ты сам как, с нами?

– А куда я денусь. С вами, конечно.

По дворам вместе пошли. Уговаривали. Просили. Грозили. Добились чего? Ага, как же! Сельский житель, это представитель отдельной касты. Типа, как в Индии. Если он вдолбит что-то себе в голову, то не сдвинуть и трактором. Хозяйство бросать жалко, авось стерпится. Захватчик как придёт, так и уйдёт, а они здесь на своей земле останутся.

Устин Акимыч в расстройстве плюнул, понуро сказал:

– Пойду домой, водки выпью, вдруг и правда не тронут.

Николай плечами пожал. Ему-то что оставалось? Сообщил:

– Тоже к себе пойду.

– Ты-то зачем? Ведь тебя здесь точно ничего не держит.

– Посмотрю, чем всё кончится.

– Тогда понятно.

С этим решением и разошлись. Только в подвешенном состоянии деревня недолго оставалась. Видать те, кто дрон в Устинову «Ниву» направил, сообщили об инценденте, кому следует. А может, дело ещё проще было. Может укронацисты по определённому, утверждённому где-то в верхах плану действовали.

Короче, двух часов не прошло, Семибратов успел жене позвонить, доложиться, что жив и здоров, когда в Сосновку украинские боевики на зачистку приехали. По-иному их приезд назвать было сложно.

Специальная операция уже два года идёт, Семибратов, как выбывший из обоймы боец к ней не привлекался, но через своих друзей и бывших подчинённых о ней знал многое. Война другая, не похожая на предыдущие, а вот методы и люди с противной стороны, всё те же. И хозяева у этих людей те же. К бабке не ходи – инструкторы НАТО. Почерк характерный. Именно инструкторы курирующие специальную подготовку украинского спецназа, причём как регулярных подразделений, так и добровольческих, применяют как минимум два известных задела. Исторический опыт махновщины и бандеровского сопротивления, к которому потомки полицаев великолепно адаптируются, а также тактику иррегулярных формирований ИГил, использующих для перемещения джихадистов, такой специфический вид вооружений, как «джихад-мобили» с крупнокалиберными пулемётами. Ну, здесь, к мелкой деревушке на бронике подкатили.

Разработанный полвека назад французский БТР VAB узнал сразу. Бронированная, колёсная машина переднего края с десантом в 10 головорезов. Старьё, но старьё с вооружением от применения которого люди умирают. По сути, в местных реалиях, реинкарнация махновской тачанки. Эти уроды даже тактику батьки Махно сплагиатировали. Не спеша из железной коробки выбрались на свет божий. Осмотрелись. Поняв, что хлебом-солью их никто встречать не собирается, как кстати, и пулемётным огнём, разобрались по боевым двойкам-тройкам, пошли по дворам.

На соседнем подворье кобель, гремя цепью, отчаянно лаял, пытался дотянуться до чужаков. Когда только этот лай на разрыв сложившегося деревенского уклада Семибратов услышал, метнулся к забору. Оттуда наблюдал неприглядную картину, как охранника хозяев, дома и всего имущества в нём, просто, без затей и без зазрения совести расстреляли из автомата, а потом уже не спеша, со знанием дела и с удовольствием из хором на свет божий выволокли бабку-соседку. Чтоб старая карга не каркала и не поносила гарных хлопцив неприличными словами, наверное жалея патрон, до смерти отоварили прикладом по голове. Та действительно затихла и признаков жизни больше не подавала.

– Сейчас к нам припрутся. – Из-под ног подал голос Епифан. – Фашисты!

– Почему фашисты? Украинцы.

– Видел уже такое.

– Где?

– Здесь же, в Сосновке. – Поправился. – Давно, лет восемьдесят тому назад.

– В войну, что ли?

– Ага… Идут!

Из-за забора Семибратов уже увидел, всё что хотел. Своё представление о прибывших в деревню украинских военных сформировал. Прятаться, как советовал Епифан, он не стал, единственное… Метнулся в дом. Действовать нужно было быстро.

Резко… скорее всего с ноги открылась калитка и во двор зашли двое военных. Один из них, недолго думая, от бедра дал очередь из автомата, стреляя по плоскости стены, вбивая пули в оштукатуренный кирпич и кроша стёкла на окнах. Второй голосовым приказом закончил показательное выступление:

– Гэй, москали! Выходь на вулыцю, бо в хати знайду, вбью!

Дверь дома открылась и на пороге появился старый, седой, сгорбленный мужчина с всклокоченными на голове волосами, в домашнем одеянии, скорее всего предназначенном для работы в огороде. В такой одежде в люди выходить стыдно, а там, где на тебя особо не смотрят, вполне сойдёт. Потухший взгляд опущен в землю, руки с пустыми ладонями наоборот приподняты вверх.

Заблажил:

– Не стреляйте люди добрые! Один я здесь, больше никого нет!

На физиономии ВСУшника, того, что голосом точку ставил, при виде деда застыло победное, торжествующее выражение, присущее субъектам, которые, типа по дешёвке и совершенно неожиданно заполучили в обе руки два заряженных ствола и готовы испробовать их на безоружном неприятеле. Второй в предчувствии представления,.. Видно номер не раз проводился, но ещё не приелся. …стоял и белозубо лыбился, лишь безухий шлем на ремешке за спину закинул, потешался, от смеха потрясывая чубатой головой. Ребяткам сдаётся, будто в руках у них внезапно очутились волшебные ключи к неизбежной и неминуемой победе над целой Вселенной. Придурки!

– Милости просим, люди добрые! – заблажил Семибратов кланяясь, при этом рук не опускал. – Гость в дом, бог в дом!

Когда-то, в свои более молодые годы, было дело, опробовал подобную уловку. А чего мудрить? Сама обстановка способствовала. Она здесь и сейчас, не деловой и разумной была, а соответствовала дешёвой пьесе, поставленной безмозглым любителем, помногу пялившимся в телевизор. Типа – приезд новых хозяев к холопам. Разумного поведения новые баре не поняли бы. Случись что по-иному – стреляли, от них ничего хорошего изначально не ожидалось. Потому, Николаю Николаевичу следовало изображать старого болвана, лебезить и утешать неприятеля тем, что всё происходит в точном соответствии с кинодешёвками, служившими панам-украинцам главной и единственной школой мастерства.

Приехавшие ублюдки, от такого приёма, даже слегка обиделись. Рассчитывали на иной кураж.

– Ну, ты, старая скотина! – перешёл на русский язык тот, который ближе к Семибратову был. – Хитрить, сволочь такая, не советую. Колись, гад, куда мошну с деньгами заныкал?

Прикладом автомата в голову местного жителя намахнулся, и тот в свою очередь, вроде как от страха ещё больше в холопской позе сжался. На самом деле такая поза была ни чем иным, как боевой стойкой из «македоницы», русского стиля борьбы отпочковавшегося от «панкратиона» – расслабленная «сидячая» поясница – «поясница медведя», согнутые в коленных суставах ноги, ну и как для показа открытые ладони, призванные показать добрые намерения. Удара, кстати не последовало. Оккупант обошёлся пока