Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Сосед на сиденье рядом заёрзал, засопев, предложил:

– Прибавь Анатольич!

– Думаешь, по нашу душу?

– Уверен!

Дрон скорость набирал, и уже видно стало, точно не отстанет. Тот, кто ним управлял, явно хотел уничтожить машину и людей, сидевших в ней.

– Не уйдём! – орал Мишка. – Сворачивай!

– Куда?

Обочины были крутыми, а машину жалко. Павел Анатольевич на тормоз нажал. Открыл дверь.

– Прыгаем!

Отбежать от машины толком не успел. После взрыва спину жаром обдало. Споткнулся. Упал. Поднялся и бежал, падая и поднимаясь. Оглянулся. Родная «десятка», лишённая стёкол и дверей, горела.

– А-а-а! – не орал, выл, осознав, что лишился своего, кровного.

Мишка тоже выжил. После взрыва углядел водителя, припадая на левую ногу, побежал к нему.

– Анатолич, в посадку бежать нужно! – проорал, отчего курянин определил, что пассажира всё же сильней чем его приложило и тот, кажется оглох, что так орёт.

– Зачем? – спросил безвольно.

Тот не понял.

– Зачем? – повысил голос чуть ли не до крика.

– Вон! – пальцем на небо указал, там ещё одну летающую гадость увидел.

Дальше не сговариваясь, метнулись в поросль посадки. Дальше они долго бежали через кусты, перескочили в густой лес. Запинались о пни и коряги. Испугались. Бежали-бежали-бежали сдыхая от нехватки кислорода в лёгких, уклоняясь от веток деревьев, которые наотмашь хлестали их по избитым лицам. Наконец, тяжело дыша, они выбежали на большую поляну и в изнеможении упали в траву. Погони в небе не было. Еще минут десять приходили в себя, пытаясь отдышаться. Первым тишину нарушил Мишка:

– Сволочи, суки! Гоняются, как немцы в 41-м!

– Вот-вот! Наши-то, чего не реагируют?

– По ходу опять проворонили. – Ответил Михаил. – Но на границе погранцы бой ведут. Слышал стрельбу?

– Варварство! О чём только европейские правозащитники думают, куда смотрят?

– Ты идиот, Анатольич? – возмутился деревенский. – Война два года идёт. В Европе кто почесался? Только и знают, что соседям оружие слать!

– Всё равно не понимаю!

– Поднимайся. Отсюда до Суджи рукой подать. Только идти не по дороге придётся. – Михаил, болезненно поморщился, потирая рукой ушибленную голову.

Между тем, как нервы отпустило, в голову Павла Анатольевича полезли тяжелые мысли. Он вспомнил, как лишился машины, на которую не один год деньги копил. От этого воспоминания ему стало ещё хуже. О том, что выжил сам, даже не думал. Тут ещё пришла мысль:

«Что теперь жена скажет?»

– Машину жалко? – предположил, почему городской соляным столбом застыл и чуть ли глаза не закатил, озвучил вопрос Михаил.

– Жалко и что? – обозлено, вскинулся Павел.

– Дурак! Радуйся, что жив остался. Пошли, тут неподалёку деревня, Сосновка называется. Может, там что узнаем. Если получится, по «железке» до города доберёмся.

Из примыкающей к лесу посадки в сосняк ступили и сразу будто настроение поднялось. Из передряги выбрались, что ли? Плюс, полумрак иллюзию защиты давал. Верхушки сосен и елей скрывали дневной свет. От этого даже как-то на душе мирней стало. Показалось лес укрывал от чего-то жуткого, и с чем предстояло ещё встретиться. Но это потом. Точно не сейчас! Едва-едва ощущался запах хвои, травы и мха, который был повсюду. Где-то колотил по дереву дятел, да пару раз тропу перебежал серый заяц.

Через час ходьбы порядком запыхавшийся Зверев ощутил давящую усталость. Повсюду росли только высоченные сосны, мерно раскачивающиеся из-за вдруг поднявшегося ветра. Михаил, шедший первым, остановился. Прислушался. Слегка отдышавшись, оглянулся.

– Стреляют, слышишь? Где-то рядом Сосновка должна быть. – Сказал. – Мы, кажется, крюк сделали.

– Отдохнём?

– Давай. О! Точно стреляют.

– Может наши украинцев выгоняют?

– Может быть.

Ни одного пня или поваленного дерева поблизости не увидели. Пришлось садиться на землю поросшую мхом, прислониться спиной к сосне.

– Пить хочется. – Произнёс Мишка.

Зверев не ответил, прикрыл глаза. Подумал:

«На пару минут».

Но когда он открыл их снова, понял, что приснул солидно. А ещё он вдруг ощутил, что средь дремучего леса, они с тоже спящим Михаилом не одни. Совсем рядом что-то с металлическим звуком щёлкнуло.

– Проснулся, смертный? – услышал мужской голос справа от себя, чуть ли не шёпот. – Поднимайся. Тихо только!

– Вы кто?

Неподалёку, тоже привалившись к дереву, направив подрагивающий ствол автомата на Зверева, кривясь лицом, по видимому от боли, которую терпел, примостился человек в полевой военной форме. Будучи сугубо гражданским, Павел Анатольевич не смог бы определить принадлежность незнакомца к какой либо армии, а уж про род войск и говорить не стоило.

Военный ощерившись, чуть ли не прошипел:

– Вопросов не задавать! Т-ты сам кем будешь?

– Зверев Павел Анатольевич. Я в Курск из гостей возвращался.

– А этот?

Ствол автомата качнулся в сторону спящего Михаила.

– Местный он. Зовут Михаил.

– Как в лесу оказались?

– Машина сгорела. Дрон…

– Понял уже. Документы есть?

– В кармане паспорт и документы на машину.

– А ну, снимай одежду и под ноги складывай.

– Как же..?

– Делай, что сказал. Без разговоров. Ну! Швыдше!

Тут и Михаил проснулся видать. По мнению Павла Анатольевича, деревенский ничего умней не придумал, как попытался на незнакомца броситься из лежачего положения. Прозвучал одиночный выстрел и, спутник Зверева завалился в траву, после чего признаков жизни не подавал.

– Что вы сделали? – пролепетал курянин. – Вы убили его!

– Отошёл от одежды!

Щелчок предохранителя на автомате убийцы.

– Жить хочешь?

– Д-да!

– Тогда беги.

Куда бежать? Голова не соображает, ноги как ватные. Куда?

– Беги!

Побежал. Услышал за спиной звук автоматной очереди, прыгнул в сторону, раскинув руки, покатился со склона вниз…

8-е августа

В России вся цивилизация проходит по линиям прямых дорожных трафиков. Как в 19-м, где семь загибов на версту кареты накатывали, так и в 20-м веке было, разве что, дорожное покрытие изменилось, а ямы и ухабы оставались. Отъезжаешь от столбовой дороги, в дальнейшем – автотрассы, на пятьдесят вёрст и как будто в прошлый век попадаешь. Тишина и покой,.. ну ещё с деньгами не особо свободно. Подсобным хозяйством люди живут. Удивляются, когда по телеку показывают, что «богатые тоже плачут». Почти ничего не изменилось, разве что ТВ и мобильная связь имеется. Газ, которым страна богата, не ко всем деревням подведён, зато на Запад исправно прокачивается. Хатки, чуть ли не саманные стоят, но аккуратненько побеленные. Вторжение с чужой территории начнётся, не сразу бабки и старики узнают. Почувствуют, когда каратели расстреливать и вешать начнут. А они начнут. У представителей средней Украины учителя западэнцы, им москаля с особой жестокостью запытать, всё равно, что конфетку скушать. Это через кровь в каждое поколение передаётся. Не народ, а патентованные маньяки, хотя внешне на людей похожи.

Своё калечное воинство, остатки жителей Сосновки и примкнувших к ним отдельных, заблудившихся в себе и на