Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

Итог получился таким: для закрытия разлома S-класса снаружи, с сохранением жизни всех участников, потребовалось бы около пятидесяти магов-пространственников А-класса, работающих одновременно.

— А сколько их вообще в России? — спросил тот же парень из третьего ряда.

— Плюс-минус столько же, — ответил я. — Но они разбросаны по всей стране. Пока соберёшь — разлом успеет уничтожить город.

— То есть ваш метод — единственный реальный вариант? — уточнила девушка с первой парты.

— На данный момент — да.

После доклада Антонов поднялся и поблагодарил меня. Несколько студентов даже зааплодировали. Преподаватель прервал аплодисменты одним лишь взглядом — он не одобрял эмоций на лекциях. Но по его лицу я видел, что он впечатлён. Не моей смелостью, а нашими расчётами. Для него важнее были цифры, а не подвиг.

Я вернулся на своё место.

Рядом сидела Маша. Когда я опустился на стул, она тихо сказала:

— Хорошо выступил.

— Спасибо.

Антонов тем временем перешёл к следующей теме — энергетические потоки и их стабилизация в условиях, когда пространство вокруг нестабильно. Его монотонный голос снова заполнил аудиторию, и половина студентов мгновенно потухла. Кто-то подпёр голову рукой, кто-то уставился в одну точку — верные признаки того, что сознание переключилось в режим ожидания.

Маша же, вместо того чтобы слушать, повернулась ко мне и шёпотом спросила:

— Как думаешь, как скоро тебе воздвигнут памятник?

— Не смешно, — хмыкнул я.

— А я не смеюсь, — но тем не менее она улыбнулась одними уголками губ.

— Не нужен мне памятник.

— А чего ты хочешь? — она чуть наклонила голову.

— Это тебя отец просил узнать?

— И он тоже. С одной стороны, потому что дарить медали тебе уже несолидно. А с другой — мне просто любопытно.

Я задумался всерьёз. Не для красивого ответа — для себя.

Всю жизнь я стремился к силе. Потому что хотел доказать, что Пустые тоже на что-то способны. Что я на что-то способен.

И вот я это сделал. Закрыл разлом S-класса. Стал героем.

По сути, я уже перешагнул эти желания и ступил на другую дорогу. Что будет после неё?

Я молчал где-то минуту. Маша не торопила.

— Хочу спокойствия и справедливости, — наконец ответил я.

— С первым понятно. А что ты имеешь в виду под вторым?

— Пустых.

Маша тяжело вздохнула. Отвернулась к окну.

На этом разговор закончился. Я думаю, она поняла, что компромисса здесь не будет. Что я не отступлюсь от этой темы. И решила не продолжать — может, чтобы не портить отношения, может, чтобы не передавать отцу ответ, который ему не понравится.

Потом были другие предметы. Высшая математика — скучная, но необходимая. Преподаватель, кстати, единственный из всех, кто не посмотрел на меня как на знаменитость.

Для него я был студентом, который пропустил две недели материала и теперь должен нагнать. Мне это даже понравилось — хоть кто-то в этой академии воспринимал меня как обычного человека.

Затем были тренировки, щадящие, как по рекомендации врача. Я держался в рамках семидесяти процентов, и каналы отзывались ровно, без боли. Хороший знак.

Тело вспоминало, как двигаться, мышцы наливались привычной тяжестью. Две недели без тренировок — это ощутимо. Но через несколько дней буду уже в прежней форме.

Только на ужине удалось собраться с ребятами. Расписание у нас практически не совпадало — у каждого свой набор предметов, свои факультативы. Единственная общая лекция была с Машей.

Столовая академии была заполнена на две трети. Гул голосов, звон посуды, запах горячего — мясная подлива, гречка, борщ. Мне же после двух недель капельниц и питательных растворов обычная котлета уже казалась деликатесом.

Мы заняли стол в углу, чтобы быть подальше от любопытных глаз. Хотя полностью спрятаться не удалось: несколько студентов за соседними столами то и дело поглядывали в нашу сторону.

— Ты говорил в чате, что будешь научную работу писать, — сказала Лена, когда мы все расселись с подносами. — Про закрытие разломов высшего класса?

— Да, — кивнул я, ковыряя котлету. — Я достаточно много понял о механике закрытия. Не поделиться этими знаниями — преступление. Они реально могут кому-то пригодиться. Может, даже спасут жизнь следующему магу, которому придётся лезть в такую дыру.

— А научного руководителя нашёл?

— Пока нет.

— Так ведь и зачёт-автомат по какому-нибудь предмету можно получить. Двух зайцев одним камнем, — осенило Саню, и он поднял вверх указательный палец.

— Ты только о выгоде думаешь, — демонстративно нахмурилась Лена.

— Может, мы тоже с тобой напишем? — предложил Саня, подаваясь вперёд с энтузиазмом, который явно был направлен больше на автомат, чем на науку. — Соавторами!

— Обойдёшься, — усмехнулся я.

Лена слегка толкнула его в плечо. Тот улыбнулся и поднял руки в капитуляции. Их руки снова соприкоснулись на столе, и ни один не убрал.

Замечаю, что после того, как Саня позвал Лену прогуляться в парке на свой день рождения, их отношения в самом деле стали теплее. И это радовало.

— Насчёт руководителя нужно подумать, — сказал я.

— Только не бери Антонова, — Саня скривился. — Он же будет душнить на полную. Каждую запятую проверит, каждый термин заставит обосновать тремя источниками.

— А душнить — это хорошо, — я задумчиво отправил в рот кусок котлеты. — Так мы сможем выявить больше деталей. Научная работа — это не блог, тут точность важнее скорости. Наверное, на нём и остановлю выбор.

— Ты с ума сошёл! — хмыкнула Маша.

— Да. Уже давно, — усмехнулся я.

Она демонстративно закатила глаза. Это было забавно — дочь президента, которая закатывает глаза за ужином в студенческой столовой, как обычная девчонка.

— Денис, — я повернулся к нему, — а почему ты в очках?

Друг замялся. Почесал затылок. Потом снял очки, и я увидел, что его глаза стали мутно-белыми. Тусклые, безжизненные, как у слепца.

— Я теперь без них ничего не вижу, — пояснил он и тут же надел обратно. — Не переживай, они крепкие, даже в бою не слетят. Артефактные!

— Что случилось?

— Мы тогда были на периферии, как ты и велел, — он пожал плечами, стараясь говорить беззаботно, но получалось не очень. — Но парочка монстров всё равно до нас добралась. И вот один… проехался по глазам. Кожу лекари восстановили, а роговица будет ещё долго заживать. Сказали, полгода