Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

как будто морщась от давно забытой боли, вспоминая допрос, который ему учинил когда-то полковник Алексеенко. — Интересно, какие у них к нашему парню претензии?

— Хочешь узнать, крути баранку. Давай за ними! — глядя, как трое садятся в машину, приказал Анисимов.

— А как же парень? Что если ГРОБ прав, и он теперь направился по следующим адресам? Может, сразу туда ехать?

— Давай за ними! — повторил Анисимов не терпящим возражения тоном. — Не у одного тебя интуиция. Где можешь, жми!

Троица уселась в черную «Волгу». Проводив чужую машину взглядом, Вольфрам следом выехал на улицу. Он держался за комитетчиками на некотором расстоянии. Черная «двадцать четверка» впереди двигалась очень быстро, как будто на ней стоял форсированный двигатель. Но даже ей невозможно было тягаться с машиной агентов. Вольфрам старался держаться на почтительном расстоянии, но, когда нужно было, пришпоривал свою «Волжанку», развивая на коротких участках умопомрачительную для ее естественного состояния скорость. Он не замечал испуганно-удивленных или восторженно-ошеломленных криков, которые бросали им вслед люди с тротуаров и пешеходных переходов. Сохраняя нужную дистанцию, Вольфрам буквально вцепился взглядом в впереди искомую черную машину, идя за ней, как по натянутому канату. Но вот неожиданно черная «Волга» замедлила ход и стала двигаться неторопливо, значительно медленнее, чем позволял городской темп движения.

— Расчухали?

— Возможно, — с досадой пробормотал шеф. — М-да, все-таки надо было к ним жучка цепануть.

Ситуация разрешилась сама собой. Между ними и чужой «Волгой» вклинились две легковушки, так что теперь можно было ехать, не сильно привлекая к себе внимание. Однако в какой-то момент безопасники нарушили правила. Их водитель намеренно поехал на красный, повернув направо. Вольфрам, не нервничая, дождался, когда включится разрешающий сигнал и те два автомобиля, что двигались впереди, освободят перекресток. Уже через минуту они снова увидели «Волгу» полковника Алексеенко, которая приближалась к небольшому затору возле следующего светофора. Не доезжая перекрестка, водитель ее вдруг свернул на дорогу с односторонним движением и, гудя клаксоном, принялся нагло прижимать к обочине встречные автомобили, которых, благо, было немного.

Вольфрам притормозил. Нырять за преследуемым он не решился. Возможно, слежку раскусили, но могло быть и так, что люди в черной «Волге» просто сменили первоначальный план и просто спешат, пока ни о чем не подозревая. Но если же с такой же наглостью последовать за ними, тогда точно все поймут. Видимо, о том же самом подумал Анисимов и показал — ехать прямо.

— Все-таки надо было маячок им прицепить! — с досадой повторил он.

Вольфраму в его голосе почудилось осуждение, как будто шеф обвинял его в такой досадной оплошности.

«Ну конечно, это ведь мое дело…»

Впрочем, его мнительность не имела под собой оснований.

— А поедем-ка мы к дому Кулагина, — сказал шеф. — Если парень идет по списку, то, рано или поздно, там и окажется.

И Анисимов с хитрым прищуром посмотрел на заместителя.

— Можешь больше правил не нарушать!

Их разговор прервал вой милицейской сирены. Сразу с трех сторон выскочили автомобили канареечного цвета с синими полосами по бортам и с мигалками на крышах. Один пристроился к «Волге» сзади, два других выскочили на дорогу прямо перед ними из внутриквартальных проездов и Вольфраму пришлось, что есть сил, давить на тормоз.

— Приехали! — чертыхнулся он.

Он вышел из машины.

Милиционеры высыпали из своих автомобилей. В каждом по двое. Молодые. Из одной машины, через открытое стекло слышно было, как пел Высоцкий.

— Нарушаем, товарищ! — произнес один из гаишников, за секунду до этого козырнув и непонятной скороговоркой произнеся свою фамилию. Переспрашивать Вольфрам не стал.

— Документики! — потребовал еще один.

— А что случилось? — словно ничего не понимая, поинтересовался Вольфрам, делая вид, что ищет бумажник.

— Сигнал поступил! Прохожих пугаете.

— Вы ошибаетесь! — он улыбнулся. — Я не пугал! Я лишь показывал, на что способен шедевр отечественной автопромышленности!

— Вот эта колымага? — еще один гаишник невежливо пнул «Волгу» по колесу.

— Именно эта! — продолжая улыбаться, ответил Вольфрам.

— А сколько она может выдать? — поинтересовался кто-то.

Только этого вопроса Вольфрам и ждал. Он слегка поморщился, поморгал по очереди глазами, словно прикидывая в уме ответ.

— Думаю, вон до того перекрестка спокойно сто восемьдесят сделает. А то и двести.

Гаишники уставились туда, куда он показывал. Один даже задрал фуражку, почесывая лоб.

— Врешь! — сказал он. — Тут всего-то ничего.

— Хорошо, если сотню разовьет, — поддакнул кто-то.

Про документы они на время забыли.

— А что мне врать. Собираемся внедрять новый двигатель, специально для милиции. Вот, проходим испытания. Да, на старой машине. Так тем ценнее испытания. Ну, не удержался маленько.

— Так уж и маленько? — прищурился первый гаишник. Похоже, разговор переходил в нужный тон.

В этот момент из «Волги» вылез Анисимов.

Он подошел к окружившим Вольфрама милиционерам.

— Высоцкого любите, ребятки? — спросил он, заглядывая в машину, откуда доносилась музыка.

— Уважаем, — ответил за всех паренек с высоко задранной фуражкой.

Из машины как раз донеслись вступительные аккорды и хриплый голос начал хорошо знакомую всем песню:

— Вдох глубокий, руки шире,

Не спешите, три-четыре.

Бодрость духа грация и плас-ти-ка…

— Общеукрепляющая, утром отрезвляющая! — в голос Высоцкому запел вдруг Анисимов, — Если жив пока еще. Гимнаст-ти-ка-а!

Он поднял руки и начал слегка помахивать ими. Вольфрам сперва прибалдел, потом чуть не рассмеялся, и только после почуял неладное.

В этот же момент гаишники вдруг разом начали дергаться в такт движениям Анисимова.

— Разговаривать не надо. Приседайте до упада!

Да не будьте мрачными и хму-ры-ми! — пел Высоцкий, а гаишники в точности исполняли жесты Анисимова, показывавшего, что сесть обязательно нужно, да не один раз. И обязательно не хмуриться.

— Быстро в машину, — скомандовал он, продолжив подпевать и махать руками, как дирижер оркестра.

Вольфрам сел за руль.

— Ребята, как только песня закончится, отдохните! Только не вздумайте за нами ехать!

Анисимов отошел назад и занял свое место. Гаишники дружно приседали под бравурные звуки оркестра.

— Поехали! Нырни потом куда-нибудь, номера сменим.

Минут через десять Вольфрам рассерженно ворчал, прикручивая другие таблички. Анисимов стоял, прислонившись пятой точкой на крыло машины и сложив руки на груди.

— Не понимаю, что тебя так возмущает в «либерализаторе»? Отличный прибор, сам же убедился.

— Да я бы и сам справился! — поднял взгляд Вольфрам и суровым жестом отогнал шефа от машины, будто тот мешал ему пройти назад, к багажнику, где тоже надо было сменить табличку. — Отпустили бы они нас. У них же в глазах написано, что в машинки еще не наигрались! Показал бы я им красивый заезд, и разъехались бы!

— Другой бы спасибо сказал, — проворчал Анисимов.

— Спасибо, — недовольно произнес Вольфрам.

— Пожалуйста!

На этом их перепалка закончилась. Оба вдруг