Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

они тоже меняются. А что если это указ на древность, а? Теперь смотрите еще. Здесь видимо, блики на копиях. А вот оригинал. Здесь хорошо заметно. Что-то вроде входа в пещеру или колодца и куча точек в квадратной штриховке. А теперь другой рисунок. Вот выросло здание, оно, кстати, похоже на дворец. Смотрите на точки под ним. Ничего не изменилось. Теперь от здания осталась груда камней. Но смотрите — пещера и точки под развалинами тоже есть и штриховка в точности такая же, но нет ведущего вниз колодца. А на последнем, самом пустом рисунке нет ни штриховки, ни точек, но зато есть колодец. И пещера. А в ней четыре палочки.

Над тем, что могут означать палочки, Вольфрам задумался.

— Может, схематичное изображение людей? — предположил шеф.

— Точно. Глядите — четыре человека. А помните, что Грушин говорил. Он видел двоих или троих.

— Ага. Старика Хоттабыча и Пуговкина! — подтрунил Анисимов.

— Да нет же, подождите, я серьезно! Пусть он видел троих. А где трое, там и четвертый. Можем мы такое допустить? Теперь смотрите — эти четыре фигуры в пещере. А пещера где-то в горной местности. Где у нас большие горы, чтобы изобразить их так, как на рисунке?

— Ну, Урал, Эверест.

— Холодно.

— Ну, не знаю… Гималаи.

— Уже теплее.

Кажется, начиная о чем-то догадываться, Анисимов уставился на улыбающуюся физиономию Вольфрама.

— Афганистан, хочешь сказать?

— Именно! — воскликнул Волков. — И грушинский старик Хоттабыч, похожий на афганского боевика, сюда замечательно вписывается. Я сейчас еще посмотрю, не означают ли эти цифры точные координаты!

Он быстро сверился со справочником и его ликующий стон подтвердил правоту этой гипотезы.

Анисимов быстро сориентировался.

— Молодец. Ну-ка, что у нас получается. Где-то в горах Афганистана есть таинственная древняя пещера. Непонятно, были эти гости, существа, там изначально, или они пожаловали откуда-то на Землю, но их захомутали и упекли в эту пещеру на вековечные времена. Но некие люди, вольно или невольно, выпустили их на свободу.

— Все очень логично, шеф! Сказки тысячи и одной ночи про пещеры, полные злата и спящих призраков, порой оказываются чистой правдой.

— Вынужден тебя разочаровать. — Анисимов с сомнением нахмурился. — К сожалению, пока мы можем только строить предположения. Но в качестве рабочей гипотезы эта версия сгодится.

— Еще бы разобраться с этим ихневмоном. Который Нивграх. Может, какой-то словесный код?

— Возможно. Мне кажется, я где-то слышал это слово — ихневмон. Сейчас даже не припомню.

— Надо спросить у ГРОБа. Он у нас справочной литературой напичкан. Может, что-то знает.

После этих слов ГРОБ внезапно затараторил:

— Большая Советская Энциклопедия… Ихневмоны, мангусты, латинское название Herpestes, род млекопитающих семейства виверровых. Тело вытянутое, приземистое… Охотятся как днём, так и ночью, чаще в одиночку, но могут объединяться по несколько зверьков. Живут в норах или щелях в земле. Питаются мелкими грызунами, птицами, пресмыкающимися… насекомыми. Некоторые виды известны способностью убивать и поедать крупных ядовитых змей. С целью уничтожения крыс и змей были завезены на Вест-Индские и Гавайские острова, где сильно размножились и стали вредителями птицеводства. Типичный представитель рода — ихневмон, или африканский мангуст, — закончил ГРОБ.

— Мимо кассы, — сказал Вольфрам. — Разве что их так называли люди по аналогии с этими крысами. Ведь магнусты похожи на крыс, а? Могли их так в честь инопланетных гостей назвать?

— Очень даже могли, — согласился Анисимов.

— Известны так же под названиями «египетский мангуст» или «фараонова крыса», — продолжил докладывать ГРОБ. — Согласно Геродоту, у египтян ихневмоны, как кошки и собаки, относятся к священным животным, их хоронят в особых гробницах. Бог солнца Ра однажды превратился в ихневмона, чтобы победить извечного своего врага — живущего в глубине земли огромного змея Апопа, олицетворяющего собой мрак и зло, — произнес каким-то замогильным голосом робот, и тут же, сменив голос на бодрый, перешел к другой части своего доклада: — Известны так же ихневмоны-наездники, род наездников из семейства Ichneumoninae, подсемейство весьма распространенных по всему свету паразитических наездников, подотряд стебельчатобрюхие, отряд перепончатокрылые. Более подробно можно ознакомиться в книге Каспаряна Д. Р. Семейство Ихневмониды, Определитель вредных и полезных насекомых и клещей зерновых культур в СССР. Издательство «Колос», 1980 год.

— Все это интересно, но как-то сумбурно, — заключил Вольфрам. — Где Египет, а где Афганистан. Где наездники, а где крысы. С одной стороны — ихневмоны паразиты, с другой стороны — ихневмоны охотники. Паразитами бы я назвал этих! — он показал над точки, нимбом поселившиеся над головами неизвестного паренька.

— Это еще не все, простите! Замечу, что с древнегреческого «ихневмон» наиболее правильно будет перевести как «находящий по следам», «следопыт» или, говоря современным языком — «сыщик»! — добавил ГРОБ. — А где Древняя Греция, там и Египет рядом. И не забывайте, что даже в древние эпохи народы тесно общались меж собой, и можно учесть взаимопроникновение культур. И, кстати, лазурит для гробниц фараонов добывали в районе Бадахшана. А это, извините, Памир, часть Афганистана и Таджикистана. Еще замечу, что животные по типу мангустов-охотников, известны в зороастрийской традиции, в Видевдате, законе против дэвов. Например, мангуст, или «фараонова мышь», упоминаются среди созданий Святого Духа, которые с полуночи и до того, как взойдет Солнце, выходят убивать тысячами создания Злого Духа! По святости эти создания приравнены к собакам, а это, как следует из проповедей Заратуштры, второе по святости существо после человека.

— Собака? Это уже теплее, — сказал Анисимов. — А что значит — Нивграх?

— Этого я не знаю. В моих словарях такого слова нет.

— Значит, говоришь, сыщик? — уточнил Вольфрам.

— «Мало-помалу весь крокодил исчез в его тучных недрах, так что он собирался даже приняться за ихневмона, постоянного спутника крокодилова, вероятно, полагая, что и тот будет так же вкусен…» — снова забормотал ГРОБ, но тут же опомнился: — Простите, друзья. Немного увлекся классикой. Федор Михайлович Достоевский. Справедливая повесть о том, как один господин, известных лет и известной наружности, пассажным крокодилом был проглочен живьем, весь без остатка, и что из этого вышло…

На этом приступ словоохотливости ГРОБа не закончился. Он вдруг зашумел, завибрировал, заморгал всеми огнями.

— Друзья мои! У меня появился целый ряд добавочных соображений, допустимость которых столь высока, что я могу сделать подробный анализ столь невероятных детских рисунков!

Анисимов и Вольфрам с улыбками переглянулись.

— Ну, давай, выкладывай, говорливый ты наш! — сказал шеф.

— Я внимательно слушал ваши соображения насчет рисунков, и должен сообщить, что основная часть их выглядит очень убедительно! Подумать только, какие выводы можно сделать, изучив эти, с позволения сказать, выполненные рукой неумелого художника творения. Вы и далее будете называть меня говорливым? Я должен оправдывать это звание?

— Ладно, беру