"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Она улыбнулась. И я подумал, что, возможно, она знала об этом больше меня. Но это уже не имело значения.

Я смотрел на нее, и во мне появилась легкая, светлая грусть. Будто я прощался.

— А что ждет вас теперь? — спросила она, словно чувствуя этот подтекст. — Героя награждают почестями. Говорят, вас ждет место в королевской гвардии.

— Завтра у меня аудиенция у короля, — подтвердил я. — Мне действительно предложили престижную должность здесь, при дворе. Почетную. Сытую.

Я помолчал, глядя куда-то поверх ее головы, на кружащиеся пары, на этот блеск и фальшь.

— Но я хочу отказаться. Я попрошу о переводе.

— Шарль! Но почему? — воскликнула она.

Я посмотрел на нее прямо, и мой взгляд был чист и решителен.

— Меня здесь ничего не держит. Пора искать свое место. И… свою любовь. Настоящую. Ту, что будет взаимной.

— А как же родители?

— Они должны понять, у них еще три дочери, будут зятья, помогут.

Танец подошел к концу. Я склонился в безупречном поклоне, поднес ее руку к губам. Мой поцелуй был легким и почтительным.

— Будьте счастливы, мадам. Вы этого заслуживаете.

— И вы, Шарль. Ищите. И обязательно найдете.

Я выпрямился, улыбнулся своей новой, взрослой улыбкой, развернулся и затерялся в толпе. Бал длился еще, но я уже не принадлежал ему. Я ждал завтрашней аудиенции. Ждал момента, когда смогу отказаться от блеска Версаля ради зноя Сен-Доминго.

Я уже принял решение. И ничто не могло его изменить. Моя дорога лежала на запад. Навстречу штормам, приключениям и той самой настоящей любви, о которой я сказал Елене.

Глава 30. Воля короля

Ровно в час пополудни меня проводили в Малые апартаменты Короля-Солнца. Воздух здесь был иным, чем в Большой галерее — более плотным, пропитанным запахом старого дерева, воска и абсолютной власти. Я стоял перед резной дубовой дверью, чувствуя, как сердце отстукивает четкий ритм, будто перед атакой.

Дверь бесшумно отворилась. Кабинет был невелик, но каждая деталь в нем — от глобуса в золоченой оправе до портрета предка на стене — говорила о мировом господстве. Людовик XV сидел за письменным столом, не читая и не подписывая бумаги. Он ждал. Его знаменитый пронзительный взгляд был устремлен на меня.

— Месье де Сен-Клу, — произнес он, и его голос, тихий в этой камерной обстановке, обладал весомостью свинца. — Подойдите.

Я приблизился и склонился в почтительном поклоне.

— Ваше Величество.

— Встаньте. Франция нуждается в таких людях, как вы. Молодых, преданных, доказавших свою доблесть не на паркете, а на поле боя. — Он откинулся на спинку кресла, сложив длинные пальцы. — Мы желаем видеть вас среди Наших близких. Ваше место здесь, в Версале. Мы предлагаем вам должность Нашего личного советника по военным делам. Почетно. Ответственно. Достойно вашего подвига.

Он сделал паузу, ожидая бурной благодарности. В его мире отказ был немыслим.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Пришла пора моего тихого бунта.

— Ваше Величество, — начал я, глядя чуть ниже его уровня глаз, как и полагалось по этикету. — Нет большей чести для меня, чем доверие моего короля. Но я вынужден… вежливо отказаться.

В воздухе повисла гробовая тишина. Никто не отказывал Королю-Солнцу. Его брови чуть приподнялись. Удивление? Нет, скорее холодный, безразличный интерес, будто он наблюдал за странным поведением редкого насекомого.

— Объяснитесь, — его голос не выдал ни гнева, ни разочарования. Он просто констатировал факт.

— Служба Вашему Величеству — единственная цель моей жизни. Но я верю, что могу принести больше пользы не здесь, среди интриг Версаля, а там, где нужна твердая рука и преданность короне. Я прошу позволения служить Франции на дальних рубежах.

Король молчал несколько секунд, его взгляд скользнул по бумагам на столе, будто ища что-то.

— Любопытно, — произнес он наконец. — Очень любопытно. Вы отказываетесь от милости, о которой мечтают тысячи, чтобы просить… обязанностей. — Он нашел нужный документ и бегло просмотрел его. — На Нашей колонии Сен-Доминго как раз умер губернатор. Остров бурлит. Интриги плантаторов, контрабанда, угроза восстаний рабов. Назначить нового губернатора сейчас — значит бросить его в пасть львам, не знающего местных обычаев.

Он поднял на меня взгляд, и в нем впервые появился проблеск живого, стратегического интереса.

— Вы хотите трудной службы, месье де Сен-Клу? Мы дадим ее вам. Мы назначаем вас Нашим полномочным королевским комиссаром на Сен-Доминго. Вы будете временно исполнять обязанности губернатора, наводить порядок и отчитываться лично Нам. Посмотрим, на что вы способны. Если справитесь… тогда обсудим ваше будущее вновь.

Мое сердце заколотилось уже от иного волнения. Это был не просто перевод. Это была огромная власть и еще большая ответственность. Именно то, о чем я мечтал.

— Ваше Величество… я не знаю, что сказать, кроме как принять эту честь с величайшей благодарностью и клятвой оправдать ваше доверие.

— Так и быть, — король кивнул, и на его губе на мгновение мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. — Готовьтесь к отплытию. Неделя. Вам предстоит долгий путь, месье комиссар.

Вечер того же дня в нашем парижском особняке прошел в напряженной тишине. Я собрал семью в кабинете отца.

— У меня назначение, — сказал я прямо, глядя на их встревоженные лица. — Король лично утвердил меня полномочным королевским комиссаром на Сен-Доминго. Я отплываю через неделю.

Матушка ахнула и прижала платок к губам.

— Сен-Доминго? Да это же на краю света! Лихорадки, пираты, дикари! Шарль, одумайся!

Я посмотрел на отца. Он был бледен, но сидел прямо, сжимая в руке массивное кресло. Его взгляд, суровый и оценивающий, был устремлен на меня.

— Комиссар? — переспросил он. — Это… огромная честь для столь юного возраста, сын мой. И огромный риск. Ты понимаешь это?

— Понимаю, отец. Но это моя воля и воля короля.

Он тяжело вздохнул, и в его глазах я увидел не гнев, а тяжелую, сдержанную гордость.

— Тогда я не вправе тебя удерживать. Ты выбрал путь воина и слуги Франции не на словах, а на деле. Дом де Сен-Клу может гордиться тобой. — Он встал и положил мне руку на плечо. — Возвращайся с победой, сын.

Матушка, видя его решимость, лишь тихо всхлипнула и кивнула, не в силах вымолвить слова.

Начались лихорадочные сборы. Неделя до отплытия пролетела как один день. Упаковывались сундуки,