Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

* * *

Трактир к четырем часам дня заполнялся народом — купцы, приказчики, мелкие чиновники спешили перекусить и обсудить дела за кружкой горячего сбитня. Гул голосов, звон посуды, стук ножей и чей-то приглушенный смех смешивались в привычный шум, который Лебедев любил — в таком шуме удобно было оставаться незаметным. Павел плотно отобедал, и сейчас перед ним на столе дымилась кружка чая и стояла тарелка с ватрушками. Однако к еде он не притрагивался, лишь машинально крошил румяный бочок калача, превращая его в груду мякиша.

Советник не торопился, скоро должен был появиться князь.

«Легок на помине». — мелькнула мысль у советника, когда Воронцов вошел в общий зал, окинул взглядом присутствующих и направился в дальний угол, где заметил советника.

—Ваше сиятельство, — Лебедев поднялся. — Рад видеть. Прошу, присаживайтесь.

Максим сел напротив, снял цилиндр, положил на край стола. Слуга, возникший из ниоткуда, бесшумно налил чаю и исчез, также неслышно.

—Что такого срочного, что вы выдернули меня из библиотеки? — Воронцов не стал тратить время на любезности.

Лебедев поморщился, будто от зубной боли, но сдержался. Он терпеть не мог, когда ему напоминали о его подчиненном положении, особенно таким тоном.

—Княгиня интересуется, как продвигается ваше… знакомство с Горской. Есть ли результат?

—Я привез ее в столицу. Какой еще вам нужен результат? — Максим приподнял бровь. — Сегодня вот возил в библиотеку. Горская хочет побольше узнать о роде Каравелла.

«Скорее, она ищет важную информацию. Девица вовсе не глупа», — хмыкнул про себя советник.

—Кулон, ваше сиятельство, — напомнил Лебедев, понизив голос до шепота. — Княгиня желает знать, носит ли девица тот самый артефакт.

Воронцов откинулся на спинку стула, затем сделал глоток чая. Не торопясь, словно обдумывал свой ответ. Секунды тянулись, и Лебедев уже начал нервничать, приписывая паузу симпатии князя к девице.

«Вот сейчас и проверим, насколько можно вам доверять, ваше сиятельство». — подумал Павел.

—Видел я кулон, — наконец произнес Максим. Голос его прозвучал ровно, без тени эмоций. — Когда она поправляла воротник. Только вряд ли это то, что вы ищете. Камень там темный, почти черный. Оправка серебряная, старинной работы.

Лебедев слегка подался вперед, прищурился.

—Темный? Вы уверены? Княгиня говорила о желтоватом камне, о золоте.

—Возможно, у нее их несколько, — пожал плечами Воронцов. — Или вы ищете не то. Я передал то, что видел. А дальше решайте сами.

Советник откинулся на спинку стула, барабаня пальцами по столу. Новость была неприятной. Если кулон не тот, весь план летит к чертям. Но Лебедев привык проверять.

—Что ж… благодарю за сведения, ваше сиятельство. Княгиня будет разочарована, но это уже детали. — Он изобразил любезную улыбку. — И тем не менее она намерена пригласить Алису Арсеньевну на чай. Завтра в шесть. Вы окажете нам любезность, если доставите девицу? Скажете, что княгиня желает познакомиться с дочерью талантливого изобретателя.

Воронцов допил чай, поставил кружку на стол.

—Хорошо. Завтра после обеда я привезу ее к Марине Алексеевне.

—Вот и славно. — Лебедев потер руки. — И, ваше сиятельство… будьте готовы к тому, что после этого визита девица Горская может несколько изменить свои планы.

Максим кивнул, поднялся, надел цилиндр.

—Я вас понял. Если это все, позвольте откланяться.

—Ступайте, ваше сиятельство. И помните: княгиня умеет быть благодарной.

Лебедев смотрел вслед удаляющейся фигуре Воронцова, и улыбка сползала с его лица, сменяясь задумчивым прищуром. Врал князь или говорил правду? Это предстояло выяснить.

Несколько часов спустя, когда на Мироград опустились сумерки, за окнами кареты поплыли редкие огоньки окраин, где дома бедняков жались друг к другу, а фонари горели через один. Карета советника мерно покачивалась на дорожных ухабах. Откинувшись на бархатную спинку сиденья, Лебедев скользнул взглядом по своему спутнику. Тот сидел неподвижно, сложив руки на коленях, и только ноздри его длинного, острого носа хищно раздувались, втягивая воздух, пропахший плесенью, прелыми листьями и чем-то еще, неуловимо горьким, что тянуло с улицы.

В дорогой карете советника Нюхач смотрелся так же уместно, как дворняга в великосветской гостиной, но Лебедев умел не замечать неудобного, когда дело касалось работы.

—Согрейся, — Павел кивнул на фляжку в боковом кармане кареты. — Промерз небось, пока ждал.

Нюхач отрицательно качнул головой, не сводя с советника взгляда. Этот человек умел сохранять выдержку и не тратил слов попусту. За что Лебедев его и ценил.

—Хорошо, тогда к делу. — Павел сунул руку во внутренний карман пальто, извлек бархатный черный мешочек, стянутый серебряным шнурком, и достал из него небольшую вещицу. На ладони лежал темный кристалл, размером с крупную сливу, опутанный тончайшей серебряной нитью, которая слабо светилась даже в полумраке кареты.

Нюхач подался вперед, разглядывая артефакт. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение — смесь восхищения и опаски, исходящих от человека, понимающего, какая сила лежит на этой ладони, — и советник понял: тот оценил вещицу по достоинству.

—Узнаешь? — усмехнулся Лебедев и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Таких во всей империи штук пять, не больше.

Советник убрал кристалл в мешочек и отдал Нюхачу. Тот взял его с осторожностью, которую проявляют люди, привыкшие иметь дело с дорогими вещами, способными убить при неправильном обращении, и быстро, почти незаметным движением, спрятал во внутренний карман сюртука.

—Своему человеку объясни, как пользоваться. — Павел говорил ровно, словно диктовал меню на званом обеде. — Активируется касанием, и так же, касанием, артефакт прекратит запись. Как будет готово, отправишь записку с посыльным в трактир «Золотой орел». Я там обедаю каждый день, мне передадут. А вечером встретимся на этом же месте, как и сегодня.

—Объект? — коротко спросил Нюхач.

—Священник Никодим. Служит в церкви при Нижнем Кроме. — Лебедев поправил манжету, выглянул в окно на проплывающие мимо огни вечернего Мирограда. — Тот самый, у которого техник из Нижнего Крома исповедовался перед смертью.

Нюхач кивнул — он уже знал эту историю, Лебедев позаботился, чтобы до него дошли нужные сведения.

—Завтра вечером Никодим будет в кабаке «Разгуляй». Это в Нижнем Кроме, на окраине, место дрянное, но он там каждый четверг бывает. — Лебедев поморщился — сама мысль о подобных заведениях вызывала у Павла брезгливость. — Твой человек пусть подсядет к нему, сыграет старого знакомого, который тоже при церкви состоит. Пусть назовется дьяконом из другого прихода, скажет, что переводят его