Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Странные порядки установились в этом краю света. Трудолюбивые и упорные жители опасного американского фронтира, ежедневно занятые тяжким трудом, вынуждены не конструировать отличные автомобили, а набивать песком мешки для брустверов. В то время как турецкие соседи за здорово живёшь устраивают грандиозные фестивали.

Вот что получается, когда у бывшего мирового лидера внезапно не оказывается базы в виде двух богатейших континентов за двумя океанами и права эмиссии мировой валюты!

Не соглашусь, что американцы только и делают, что огребают со всех сторон, традиции и национальных дух так просто не профукаешь, однако общее недоумение порой чувствуется остро. Никто не был готов, что судьба-злодейка Платформы-5 распорядится именно таким образом.

В разговорах с американцами то и дело проскальзывает уже классический немой вопрос: «А нас-то за шо?».

Пришло время и Штатам учить эту волшебную фразу. Можно сначала аутентично, на украинской мове, можно в виде «The hell did we do⁈», а можно и сразу: «And US for what⁈». В случае с Новой Америкой последний вариант, пожалуй, будет точнее всего.

Впрочем, судя по сохранившейся энергетике общества, всё ещё может измениться.

Причём неоднократно.

— Ладно, расклад такой, коллеги, что нам пора возвращаться в посольство, раз мы успели запрыгнуть в последний автобус на Вудсток… — предложил я. — Фенечки хиппанские будем делать, не в формальных же костюмах на рок-фестиваль ехать.

Всё-таки жизнь русского дипломата разнообразна и удивительна. Никогда не знаешь, что тебя завтра ждёт, перепевки или перестрелки.

Глава 3

Рок-н-ролл и Бонды

Проснувшись довольно поздно, я обнаружил, что с утра пораньше из диппредставительства удрали все, кроме начальства. Даже наша хранительница очага Магдалена укатила на фестиваль, оставив на столе тарелки с завтраком, кувшин холодного кофе и лист бумаги с пояснением, что была мобилизована организатором Бернадино Горнаго-Риччи в качестве менеджера службы обеспечения группы.

— Они там что, лагерь обустраивают с полевой кухней! — предположила Екатерина Матвеевна, устраиваясь за столом в довольно смелом домашнем халатике и изучая записку.

Вот зачем провоцирует, зачем смущает мужскую душу? Обстановка почти семейная, но были, были во всей этой благостности некие ограничения… Ладно. Не вставая, я немного отодвинул стул от неё и от стола, изящным движением туловища удобно устраивая ноги на перекладине под столом.

— Подожди, а мы-то как поедем! Райком закрыт, все ушли на рок-н-ролл? Опечатаем усадьбу и дёру?

— Здесь написано, что её кто-то привезёт назад через… — натянув на лицо скучающе-равнодушную маску, она ещё раз взглянула на записку и протянула её мне. — Сам прочитай. Хм-м, интересно, Магда в рокерской куртке поехала или в гражданском платье?

— Достаточно рискованное оргмероприятие, между прочим, затеял Бернадино, слишком много в нём уязвимостей, возможных точек срыва, — с неодобрением проворчал я.

Начальница пристально посмотрела на меня и объявила:

— Хорошо. Значит, так. Огород городить не хочется, но, боюсь, придётся, — уверенно подытожила она. — Сегодня в девятнадцать часов спецконвоем из Стамбула прибывает министр промышленного развития Турции, а с ним — группа из шести человек — помощники и видные бизнесмены. В воскресенье на совещании у губернатора будут обсуждаться два перспективных проекта, оба трёхсторонние. Мне обязательно нужно там присутствовать, а значит завтра допоздна тусить не получится.

— Тут такой нюанс… — произнёс я с некоторой заминкой.

— Что ещё?

— Сигнал от нашего стамбульского консульства, Екатерина Матвеевна. Имеются ещё не проверенные сведения, что один из делегатов может быть если не сотрудником, то поставщиком информации для турецкой МИТ — Национальной разведывательной организацией, Милли Истихбарат Тешкилаты. Может быть. В общем, с одной стороны вилами на воде писано, но с другой… Пока я не понимаю, чем ему может быть интересно русское посольство… Будем считать, что он не представляет угрозы для государственной безопасности России, а наблюдать будет за американцами — прямыми конкурентами в любых контрактах.

Ёлки, ведь были времена!

Ещё совсем недавно слова «шпион», «диверсант» и «иноагент» представлялись мне лишь терминами из сетевых статей, кинофильмов и детективных книг. Всё это было так далеко, что казалось мифологией и только.

А сейчас я уже и морщиться перестал, привыкнув, что если в международных делах поблизости от тебя оказывается дипломат, консул, торговый представитель или член культурной делегации, то среди них наверняка окажется сотрудник тех или иных спецслужб. Причём совсем необязательно из страны места действия.

Селезнёва внимательно меня выслушала, отбивая ритм пальчиками по столу.

— Да? Что ж, пусть посмотрит, сфотографирует с улицы нашу часовню… — весьма неожиданно отреагировала начальница. — Ну, продаст он Магде пару восточных романтических историй и корзинку с помидорами… Тем не менее!

Селезнёва подняла палец, и расслабившийся, было, начальник службы безопасности немедленно подтянулся. Благодушие и самоуспокоенность не способствуют карьере сотрудника дипмиссии.

— Но мы должны быть начеку, товарищ Горнага! — Катрин тихо хлопнула ладонью по столу. Ишь ты, научилась! — Поэтому посматривай за ним. Тебе ясно, Максим?

— Так точно, Госпожа Посол, — привычно повторил я формулу субординации.

Утро ожидаемо оказалось влажным и прохладным, после ночного дождя пахло мокрой листвой и свежевскопанной землей. Солнце, пробиваясь сквозь рваные облака, золотило капли на листьях старой оливы, растущего посреди двора. Под белоснежным навесом, растянутым над длинным дубовым столом, с которого ещё кое-где стекали тяжелые капли, царила своя, почти семейная атмосфера.

Хороший мы с Дино навес сделали. Капли воды и правда не попадают сюда даже в косой дождь с ветром, который может лишь шелестеть листвой за высокой каменной оградой, надежно защищаюшей территорию диппредставительства.

В углу стола, на застиранной до мягкости салфетке в мелкий синий цветочек, которую Магда принесла с кухни, стоял писк моды — «новенький старенький» патефон, тяжелый, с сияющим медным раструбом, совсем недавно купленный лично мной «для общего пользования». Пользуется им, в основном, наша хозяйка, Магдалена.

Современные пластинки патефон не проигрывает, а своей стальной иглой варварски нарезает заново, поэтому и пласты ему нужны соответствующие, толстые, с одной дорожкой.

Дикая вещь. И дорогая, как здесь дорог любой сложносочинённый агрегат, способный работать без электричества. Почему? Потому что призрачно всё в этом мире бушующем. Сегодня оно есть, а потом бац! И пару месяцев сидишь без него.

Екатерина Матвеевна сидела напротив, подперев подбородок ладонью, и ритмично покачивала кедом на босую ногу. Мы неспешно завтракали свежими круассанами и вареньем из крыжовника и постепенно наэлектризовывались ритмом рок-н-ролла и глубоким, бархатным баритоном товарища нашего Элвиса Пресли. Говорили негромко, словно боясь спугнуть очередной рифф или сбить с ритма невидимого бас-гитариста. Я прикрыл глаза: вот он, рядом, на Платформе, и прямо из США тех лет… Прописан в столице,