Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

Тея была вынуждена на мгновение прислониться к стене – у нее перехватило горло. Темнота и туман угнетали, давили, цеплялись за одежду, не позволяли дышать, проникали в глотку, внедрялись в тело. Ее глаза расширялись и расширялись до тех пор, пока она не ощутила покалывание входящего в нее парилла.

«Я начинаю извлекать, когда я напугана. Это прогресс, верно?»

На ее стиснутом кулаке засиял парилловый светильник и пронизал темноту во всех направлениях, прорезал мглу, словно ее не было вовсе, придав камням стен и мостовых странный металлический отблеск.

Тее почудился какой-то звук, и она обернулась. Нет, ничего.

Когда она повернулась обратно, перед ней стояла фигура в плаще с капюшоном. Мертвый Шарп! У него был довольный вид – то ли потому, что удалось приблизиться к ней незаметно, а может быть, он просто был рад ее видеть.

– Хороший цвет. Четкий спектр, почти без размытия. У тебя талант! Обычно с париллом выбирать не приходится. Пойдем со мной.

– Вы выглядите по-другому, – заметила Тея.

В последний раз, когда она видела Шарпа, его лысый череп обрамляла бахрома оранжевых волос. Очевидно, это была фальшивка, поскольку на самом деле он вовсе не был лыс. Теперь его волосы вновь отросли, хотя и были коротко острижены. Это делало его значительно моложе. Кроме того, он отращивал бородку, и пробивающаяся щетина очерчивала на его лице четкий и изящный контур.

– Мое проклятие в том, что меня слишком легко опознать. Приходится больше работать над маскировкой. Завидую твоей безликой миловидности.

– Вот спасибо!

– Это был комплимент. Ты хоть представляешь, насколько это ценно, когда тебя описывают как «стройная, со смугловатой кожей, рост средний, ближе к невысокому, темные волосы, довольно симпатичная»? Все, что в таких случаях остается в памяти у людей, – это отличительные приметы, специально подобранные для этой цели, вроде мушки на лице или парика. Причем на тебе, с твоим цветом кожи, будет естественно смотреться любой парик, от волнистых каштановых локонов до черных парийских кудряшек. В нашей работе от того, запомнят тебя или забудут, зависят жизнь и смерть. Так что да, я тебе завидую… Ага, вот мы и пришли!

* * *

Шарп отстучал на двери дома сложную синкопированную дробь.

«Ну отлично! То есть теперь мне еще и придется стать барабанщицей, в дополнение ко всему прочему».

Дверь отворилась, и из нее на улицу хлынул поток света – Тее поневоле пришлось сузить зрачки и отпустить парилл. Открывший тут же удалился в глубину дома, оставив их вдвоем в прихожей.

Мертвый Шарп вручил ей белый балахон, который следовало надеть поверх одежды.

– Ничем не выдавай, кто ты такая. Чем больше другие узнают о тебе, тем в большей опасности окажутся. Достаточно плохо уже то, что они услышат твой голос.

Помимо балахона он выдал ей темные очки и белую полотняную вуаль. Сам Шарп был одет таким же образом, но вместо вуали у него была маска, покрытая настоящим белым мехом и с торчащими желтыми зубами – какой-то оскалившийся зверь, похожий на помесь хорька с медведем.

Он провел ее в соседнее помещение. Здание оказалось кузницей. Светильники весело пылали, разгоняя темноту снаружи. В комнате находилось около дюжины человек, они тихо переговаривались друг с другом, но все были в плащах и под вуалями. Виднелось и несколько масок, таких же как у Мертвого Шарпа. Вуали представляли собой просто куски белой ткани, свисавшие со шляп, так что над ними виднелись только глаза. Кое-кто, помимо вуалей, надел еще и темные очки – очевидно, это были извлекатели, не хотевшие, чтобы их узнали по люксиновым следам на радужных оболочках.

Разумеется, для париллового цветомага вся эта маскировка не являлась препятствием. Если бы Тея захотела, то смогла бы проникнуть взглядом сквозь все их одежды и маски, сквозь все эти глупости. Секунду назад она испытывала ужас, сейчас же едва сдерживала презрительный смех.

Ну ладно, положим, смех был скорее истерическим. «Спокойствие, Тея…»

Вслед за Мертвым Шарпом она вошла в помещение кузницы и обвела взглядом собравшихся, освещенных красноватым светом огня из горна.

– Орден, – произнес один из людей грубым, хриплым голосом.

«В смысле, он собрался кого-то награждать? Каждый, кто вступит в Орден, получит орден!» Тея опять едва не расхохоталась. «Эй, полегче, девочка, держи себя в руках!»

Она попыталась прочистить горло, но ничего не вышло, а повторить попытку она не решилась, боясь нарушить воцарившуюся в комнате тишину.

Хотя хриплоголосый был невысок ростом, остальные явно ему подчинялись – и к тому же он был единственным, на ком было две вуали. Вторая, которую он носил под белой тряпкой, представляла собой что-то наподобие тонкой металлической сетки.

– Если Хромерия и те, кто ей служит, узнают, что вы здесь, или услышат впоследствии о том, что здесь происходило, вас будет ждать Канцелярия Вероучения. Вас подвергнут пыткам. Вы будете лишены своих земель и титулов. Ваши семьи также понесут наказание. Ваши дома и домашние животные будут сожжены. Как будто ересь можно искоренить огнем!

Он помедлил.

– Если вы сомневаетесь, что у вас хватит смелости умереть молча, лучше уйдите сейчас и больше не причисляйте себя к этому сообществу. Дверь находится вон там.

От мысли о том, что ее будут пытать те самые люди, которым она служит, в животе у Теи похолодело. Заступится ли за нее Белая, если ее действительно схватят?

«Только если это будет играть ей на руку». В подобной войне признавать Тею одной из своих, возможно, будет не лучшим ходом для Белой. Все озвученные незнакомцем угрозы были весьма реальны. «И это только если меня раскроют друзья! А что, если это будут люди из Ордена?»

Тея посмотрела на дверь. «Он это серьезно сказал? Я и вправду могу сейчас уйти?»

– Итак, трусов среди нас нет, – подытожил хриплоголосый. – Хорошо.

«Постойте! – хотелось крикнуть Тее. – Кажется, я трусиха! Можно я подумаю еще немножко?»

Но было уже поздно.

Члены тайного сообщества образовали круг, прерывавшийся лишь с одной стороны, где пылал огненный горн. «Странно, зачем он горит ночью?» В центре комнаты стоял простой дощатый стол. Ощутив холодок, Тея поняла, что узнает лежавшие на нем предметы: все это были вещи, украденные ею для Аглаи Крассос. Идеальные орудия шантажа, при помощи которых ее можно было разоблачить и уничтожить – если бы она уже не созналась во всем Белой.

– Слушайте проповедь первого круга!

– Слушайте, о обманутые! – пророкотал круг, словно повторяя слова общей молитвы.

– Все, что