Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер

class="p1">— Вы отдаете себе отчет, насколько это нечестно?

— Да.

— Если бы вы приказали, я бы могла злиться.

— Злись так.

— Не получается!

На этот раз уголок его рта дрогнул.

Чуть-чуть.

Живо.

И от этого мне сразу захотелось и ударить его, и поцеловать.

Ужасный баланс.

— Я не скажу нет, — выдохнула я.

— Почему?

Я выдержала взгляд.

— Потому что тоже слишком хорошо уже вижу: дело не только в том, что они хотят сделать со мной. Дело в том, что они хотят сделать с нами как с фактом.

Он не отвел глаз.

— Да.

— И если разлом действительно требует двоих, то не потому, что ему нужен красивый союз. А потому, что ваш род веками боится именно этого — свободного выбора двоих.

Тишина.

Очень тихая.

Очень важная.

Он поднял руку и коснулся моей щеки.

Медленно.

Как всегда, когда я говорила то, что било слишком точно.

— Именно поэтому я и не должен тащить тебя туда силой, — сказал он.

Я закрыла глаза на секунду.

Потому что вот это, наверное, и было самым страшным из всей нашей истории:

он уже не просто выбирал меня.

Он учился выбирать меня правильно.

А это ломало защиту куда сильнее.

К полуночи замок стал почти немым.

Снег за окнами шел густо, скрадывая шаги и звуки.

Коридоры старого крыла глотали свет так жадно, будто сами хотели остаться непричастными.

Мы шли вдвоем.

Без плащей.

В темном.

С одной лампой и двумя клинками.

Он — чуть впереди.

Я — рядом.

Не за спиной.

И это тоже уже было частью нашей правды.

У входа в старый ход под часовней нас ждал начальник стражи.

Молча.

Только кивнул, когда Арден остановился.

— Движение было?

— Один раз. Шаги наверху, потом тишина.

— Люди?

— Не видел.

— Хорошо. Дальше не идешь.

Тот коротко кивнул.

И отошел.

Не споря.

Потому что и он уже понимал: дальше не вопрос охраны.

Дальше то, что нельзя решить толпой мужчин с оружием.

Ход вниз под часовней был узким, каменным и старым настолько, что воздух там пах не сыростью, а временем.

Свод давил низко.

Лампа давала света меньше, чем хотелось.

Наши шаги звучали слишком отчетливо.

И я вдруг очень ясно поняла, что боюсь не нападения даже.

Боюсь того, что мы найдем внизу и как именно оно назовет нас обоих.

— Не молчи, — сказал Арден тихо.

— Почему?

— Потому что когда ты молчишь так, я начинаю думать хуже.

— Очень эгоистично с вашей стороны.

— Да.

— Ладно.

Я перевела дыхание.

— Если внизу нас встретит еще одна древняя женщина из камня, я сразу говорю: у вашего рода совершенно отвратительная традиция оставлять самое важное мертвыми голосами.

Он чуть усмехнулся.

— Приму к сведению.

— И не делайте вид, что вас это не тревожит.

— Тревожит.

— Уже лучше.

Потому что да.

Пока мы еще могли говорить вот так, страх не срастался в одно сплошное темное пятно.

Он оставался человеческим.

А значит — переносимым.

Внизу ход расширился.

Потом резко закончился тяжелой деревянной дверью с металлическими полосами.

На двери был вырезан родовой знак Вейров.

А поверх него — тонкая свежая линия белого воска.

Запечатано.

Недавно.

Я посмотрела на Ардена.

— Очень гостеприимно.

Он коснулся воска пальцами.

— Это не мой приказ.

— Уже догадалась.

— И печать не полная. Только внешняя.

— Это что значит?

— Что запирали не для защиты. Для задержки.

У меня неприятно холоднуло в груди.

— Нас?

— Или тех, кто придет после.

— Еще лучше.

Он достал нож и одним коротким движением срезал воск.

Дверь не поддалась сразу.

Слишком старая.

Слишком тяжелая.

Он навалился плечом.

Я — рядом, обеими руками.

И когда створка наконец сдвинулась, внутрь сразу выдохнуло холодом.

Не зимним.

Другим.

Старым, сухим, будто там давно не было живого дыхания.

Зал оказался меньше, чем я ожидала.

Не парадное помещение.

Почти круглая каменная комната с низким куполом.

По стенам — темные ниши.

В центре — выложенный в полу знак из белого и черного камня.

Не круг разлома из долины.

Но явно родственный ему.

У дальней стены — каменный стол.

А на нем…

Я замерла.

Белая лента.

Та самая.

Нет, не та же.

Другая.

Новая.

Рядом — раскрытая книга.

Родовые брачные записи.

И чаша.

Мелкая.

Серебряная.

С темным следом на дне.

— Черт, — тихо выдохнул Арден.

— Это не зал. Это ловушка.

— Да.

Он шагнул вперед.

Я — следом.

Слишком быстро.

Слишком вместе.

И именно в этот момент дверь за нашими спинами захлопнулась.

Не громко.

Глухо.

Тяжело.

Я обернулась резко.

Темнота в проходе стала сплошной.

Арден рванулся обратно, ударил в створку плечом.

Бесполезно.

Снаружи что-то сдвинулось.

Камень.

Засов.

Не знаю.

Но нас закрыли.

— Ожидаемо, — сказала я.

— Сейчас не время.

— А у нас уже давно нет другого.

Он повернулся ко мне.

В глазах — злость.

На себя.

На дом.

На тех, кто посмел.

И, к моему ужасу, это совсем не пугало.

Наоборот.

Делало его еще более моим.

Очень плохая реакция.

Очень.

— Не отходи от меня, — сказал он.

— Не собиралась.

— Алина.

— Что?

— Сейчас не спорь.

— Сейчас вы говорите разумно.

Именно это, кажется, и спасло нас от паники.

Потому что в следующую секунду пол под знаком в центре зала дрогнул.

Едва заметно.

Потом еще раз.

И медальон на моей груди стал горячим, как уголь.

Я схватилась за него и резко втянула воздух.

— Арден.

— Я вижу.

Белая лента на каменном столе медленно, почти змеино, сдвинулась сама.

Книга распахнулась еще шире.

И в тишине старого брачного зала прозвучал женский голос.

Не Элианы.

Другой.

Живой.

Слишком живой.

Знакомый мне по тону, хотя я не сразу поняла откуда.

— Ну вот, — сказала женщина из темноты у дальней ниши. — Наконец разлом заставил вас прийти туда, где дом всегда доводил дело до конца.

Я резко повернулась.

Из тени вышла женщина в черном.

Та самая.

Из совета.

Холодные руки.

Прямое лицо.

Только теперь без дневной сдержанности.

С чем-то почти фанатичным в глазах.

И я вдруг очень ясно поняла:

вот она.

Не наследница Харрена по крови, может быть.

По логике — точно.

Арден шагнул вперед.

Чуть закрывая меня собой.

— Леди Ровена.

Она чуть улыбнулась.

—