Беглянка - Эвангелина Андерсон

— Я никуда не пойду без тебя, — сказал ей Меррик, но говорил уже с трупом. Жизнь утекла из глаз его матери, оставив их холодными и пустыми, как зелёные стеклянные шарики.

Она ушла.

Меррик судорожно зарыдал и прижал её к груди.

— Мама… мама… нет.

Это был крик из глубины души, мольба, которая осталась без ответа. Элиза, наблюдавшая за ним, тоже расплакалась. Она рыдала вместе с Мерриком, и ее сердце разрывалось от боли за мальчика, которым он был, и за мужчину, которым он стал. Стоя на коленях в этой залитой кровью комнате, она смотрела, как он теряет свою невинность так же верно, как она потеряла свою, когда отчим вырвал её у неё. Оба они потеряли что-то невозвратное в юном возрасте. Оба были запятнаны и ранены жестокой судьбой.

— Довольно, — прошептала она. А затем громче: — Довольно. Пожалуйста, остановите. Я… я больше не вынесу.

Медленно сцена растворилась, и она обнаружила, что снова лежит на покрытой листьями кровати в тусклом шалаше на Рейджероне. Меррик сидел рядом, руки сложены на коленях, он смотрел прямо перед собой. Он ничего не говорил и не издавал звуков, но слёзы текли по его щекам и капали на тёмный пол.

— Меррик, — прошептала она, беря его руку в свои. — Я не знала. Мне так жаль, что тебе пришлось пережить это снова.

Он покачал головой.

— Это было необходимо. Ты должна была увидеть… должна была знать. — Он посмотрел на неё всё ещё влажными глазами. — Я так рвался повзрослеть, но первая кровь, которую я пролил, была кровью моей собственной матери.

— Это был не ты, — запротестовала Элиза. — Это был твой отчим — этот ублюдок Джонквил. Он ударил её ножом!

— Этот удар предназначался мне. — Меррик отвёл взгляд. — Я должен был умереть в тот день — не она. Никогда она.

— Она бы не хотела этого. Уверена, что не хотела бы. — Наклонившись вперёд, Элиза нежно обхватила его покрытую шрамами щеку и повернула его лицо к своему. — Она любила тебя, Меррик. Я видела это, даже за такое короткое время. Ты был для неё всем.

— Знаю. Иначе она бы не продавала себя. — Он вытер глаза. — Она поддерживала меня единственным возможным способом, но я понял это слишком поздно.

— Как ты мог? Ты был так молод.

— Ты тоже, малышка. — Меррик взял её руку, которая гладила его щеку, и нежно поцеловал её. — Я никогда по-настоящему не мог забыть, что случилось той ночью, — тихо сказал он. — То есть я отодвинул это на задний план, но никогда не стирал полностью. Но ты…

— Я всё спрятала. — Элиза вздохнула. — Похоронила. С глаз долой — из сердца вон. Теперь, полагаю, мне придётся с этим разобраться.

— Мы разберёмся с этим вместе, — мягко сказал Меррик. — Мы оба сломаны, малышка… оба повреждены без возможности починки. Но, может, вместе из нас двоих получится целое. Как думаешь?

Элиза подумала о том, что пережила той ночью — заново пережила изнасилование, потеряв единственный способ справляться с прошлым, когда хранилище было разбито вдребезги. Затем она подумала о том, что только что увидела — Меррик, вырывающий горло отчиму и держащий умирающую мать в объятиях.

У них двоих было достаточно эмоционального багажа, чтобы открыть собственный магазин чемоданов.

«Но он понимает, — размышляла она, глядя на следы слёз на его покрытых шрамами щеках. — Он знает, каково это — когда тебе так больно, что хочется умереть. Когда тебя никто не понимает».

«До сих пор никто не понимал», — услышала она мягкий, хриплый голос в голове.

Её глаза расширились, и она посмотрела на Меррика.

— Ты только что…

— Да. — Он кивнул. — Полагаю, наша связь углубилась снова. Теперь мы не только чувствуем эмоции друг друга, но и слышим мысли.

— Не уверена, как к этому отношусь, — осторожно сказала Элиза. — Но думаю… думаю, мне нравится.

— Мне тоже. — Меррик вздохнул. — Жаль, что мы потеряем это, когда разорвём связь. — Он посмотрел на Элизу. — Но мы не потеряем всё — важно, чтобы ты это знала, малышка. Важно, чтобы ты поверила.

— Я верю, — тихо сказала Элиза. — Я верю тебе, Меррик. И если… когда связь будет разорвана и мы разлучимся, если ты всё ещё захочешь меня, что ж, я твоя. Я скажу Джеймсу, что свадьба отменяется, и останусь с тобой. Я…

Но она не смогла закончить, потому что Меррик заключил её в медвежьи объятия, настолько крепкие, что ей едва хватало воздуха.

— Ты не пожалеешь, — прошептал он ей в ухо. — Даже без связи, я буду любить тебя. Любить вечно, малышка.

— О, Меррик… — Элиза почувствовала, как слёзы выступают из глаз, когда обняла его в ответ, вдыхая его дикий, тёмный аромат, заставлявший её чувствовать себя такой защищённой и в безопасности. — Я тоже люблю тебя, — прошептала она. — Я тоже тебя люблю.

* * *

Меррику снился кошмар — Элиза была в какой-то опасности, и он не мог до неё добраться.

— Я иду, — повторял он ей снова и снова. — Я буду там через секунду, детка — клянусь!

Но казалось, будто кто-то обмакнул его ноги в свинец, и как бы он ни старался, не мог до неё дотянуться.

А затем послышался голос.

— Так иди к ней, — прошипел он ему в ухо, и даже этот звук причинял боль. Меррик посмотрел вниз и увидел, как на его груди и руках раскрываются раны. Кровь течёт ручьями по коже, словно кто-то резал его ножом. — Иди за ней, гибрид. Пока не стало слишком поздно…

— Ты, ублюдок! — Меррик боролся с инерцией сна. — Оставь её в покое. Забери меня, если нужно, но оставь Элизу в покое…

Пронзительный крик прорезал его сон, и он мгновенно сел, потянувшись к ножу, который всегда держал в сапоге.

— Какого хрена? — Он огляделся, мгновенно насторожившись, и увидел, как Элиза мечется на кровати рядом с ним.

— Не надо, — стонала она. — Не давай ему забрать меня! Тьма… Тьма, пожирающая звёзды…

— Элиза… Детка… — Меррик быстро убрал нож и заключил её в объятия. Они всё ещё лежали на низкой лежанке в лечебном шалаше, и кто-то — вероятно, мать-целительница — накрыл их свободным покрывалом из листьев яньян. — Всё в порядке, — пробормотал он, прижимая Элизу к себе, утешая её, как раньше на материнском корабле. — Всё хорошо. Я здесь.

Её глаза распахнулись, а затем снова крепко зажмурились, когда она в панике обняла его за шею.

— О, Меррик! Это было так плохо… так ужасно. — Слова лились из нее