Беглянка - Эвангелина Андерсон

Она подняла взгляд и увидела Меррика: в одной руке он держал ветку скрилликса, в другой — резную деревянную чашу, наполненную красной жидкостью. Элиза мгновенно отшатнулась.

— Убери это от меня! Я не стану проходить через это снова — ни за что!

— Нет-нет, детка, — успокоил Меррик, садясь рядом на кровать. Он уже натянул брюки, хотя его грудь оставалась голой, и в тусклом свете он казался очень большим, словно ожившая тень. — Тебе больше никогда не придётся через это проходить, клянусь, — сказал он. — На этот раз это для меня.

Элиза посмотрела на него пустым взглядом.

— Я не понимаю.

— Помнишь, во время полёта сюда, когда ты впервые позволила мне коснуться тебя, по-настоящему коснуться, я обещал, что расскажу о своих шрамах, когда ты расскажешь о своих? — спросил он.

— Да, — осторожно ответила Элиза.

— Вот, собственно, и оно, — просто произнес Меррик. — Ты сделала больше, чем просто рассказала — ты показала мне. И я тоже хочу показать тебе.

Элиза нахмурилась.

— Я ценю твоё предложение, Меррик, но не уверена, как это поможет. То есть то, что мы раскопали моё ужасное прошлое, не значит, что теперь нужно раскапывать твоё.

— Нет, нужно, — настаивал он. — Мне необходимо показать тебе, детка. Хотя предупреждаю… возможно, ты будешь смотреть на меня иначе, когда увидишь.

— Тебе не обязательно показывать мне, — мягко возразила Элиза и положила ладонь ему на колено. — Не делай этого, Меррик, ты пожалеешь. Поверь мне, я определённо жалею.

— Я тоже жалею, — хрипло сказал он. — Я не должен был позволять тебе через это проходить. Мне следовало предложить себя с самого начала.

— Нет. — Элиза решительно покачала головой. — Ты уже принял достаточно наказаний за меня. Именно поэтому тебе не нужно этого делать.

— Нет, я должен, — прорычал Меррик. — Я хочу, чтобы ты знала меня так же, как я знаю тебя. Не хочу, чтобы между нами оставались секреты, разделяющие нас. Это единственный способ.

Элизу тронуло это до глубины души. «Он правда заботится обо мне. Заботится настолько, что готов заново пережить худший опыт в своей жизни, лишь бы доказать это».

— Боги, ещё как забочусь, — прорычал Меррик.

Элиза нахмурилась. Неужели их связь стала настолько глубокой, что он теперь читает её мысли? Но ей не пришлось долго гадать. Меррик уколол палец одним из зловещих шипов скрилликса и позволил единственной капле крови упасть в резную деревянную чашу. Затем он осторожно отложил ветку в сторону и посмотрел на неё.

— Я возвращаюсь назад, Элиза. Назад, в тот момент, когда получил это. — Он провёл пальцем по рваному шраму, рассекающему бровь и идущему вниз по щеке жестокой белой линией. — Ты пойдёшь со мной или нет? — Он протянул ей чашу.

— Да. — Она взяла чашу, не в силах отвергнуть его жертву. — Да, Меррик, конечно, я пойду.

И она выпила.

Глава 33

Внезапно Меррик оказался в своей старой домашней пещере Ланаш на Транк Прайм.

Он увидел на себе чёрный тарп вокруг талии и сапоги из чёрного меха. Грудь обнажена и далеко не такая мускулистая и покрытая шрамами, как он привык видеть. Он взглянул вверх на огромный каменный свод, уходящий так высоко, что вершины не рассмотреть. Колонны, поддерживающие его, были украшены древними символами Прайма, означающими чистоту — расовую чистоту. А поскольку Меррик был помесью трёх рас — Блад-Киндредов, Бист-Киндредов и Транк Прайм, — он явно не соответствовал идеалу. На самом деле, он отставал от него настолько, что это было чёртовой шуткой — шуткой, в которой нет ничего смешного.

Он возвращался из учебного дома, который в тот день закрылся пораньше, к жилищу, которое он и его мать делили с Джонквилом — мужчиной, с которым она сошлась после возвращения на Транк Прайм. Меррику не нравилось жить с Джонквилом: тот говорил сладко и делал вид, что любит мать Меррика, но Меррик видел ложь в его бледно-голубых глазах. Этот мужчина без капли крови Киндредов не любил его мать так, как любил её отец Меррика. Но отец был мёртв, и они больше не могли оставаться у родственников. Хотя сестра матери предложила им испить кубок гостеприимства, было ясно, что она не хочет видеть их в своём доме. Меррик знал почему — из-за него.

На Рейджероне его особенности замечали, но принимали. Его крупный рост и разноцветные глаза комментировали, но не высмеивали. Но здесь, на Транк Прайм, всё было иначе. Слово «гибрид» было ругательством, а его смешанное происхождение вызывало отвращение и презрение. Праймы не хотели никого с нечистой кровью рядом с собой и быстро давали ему это понять.

Походы в учебный дом, где всех детей учили до подросткового возраста, были кошмаром, который он переживал в основном благодаря молчанию — он разговаривал только с другом Сильваном, единственным, кто не смотрел на Меррика свысока, не обзывал его и не ненавидел за то, что он другой. Но теперь даже Сильван уехал. Его мать трагически погибла, а отец, воин Киндред, как и отец Меррика, улетел с планеты, забрав с собой единственного друга Меррика.

Меррик ужасно скучал по другу, но прошли годы с тех пор, как Сильван уехал, и было ясно, что тот не вернётся. Поэтому он научился не обращать внимания на насмешки и оскорбления. Он был крупнее всех одноклассников и мог бы легко побить любого в драке, но мать умоляла его быть осторожным. Драка была основанием для отчисления, а если его выгонят из учебного дома, у Джонквила появится повод выселить их из жилища. Она никогда не говорила этого вслух, но Меррик знал, что это правда. Джонквил не любил его ничуть не больше, чем остальные чистокровные Праймы, даже если формально должен был быть «вторым отцом» Меррика — Меррик скорее бы умер, чем назвал его так.

Была и другая причина, почему он не дрался, но она была похоронена так глубоко внутри, что он даже боялся думать об этом. Мать однажды упомянула об этом иносказательно, но это было давно.

— Опасно для таких, как ты, драться, — сказала она, поглаживая его спину и пытаясь утешить после плохого дня в учебном доме. Дня, как и все остальные, когда его оскорбляли и плевались в него за отличие. За то, что он был собой.

— Ты имеешь в виду гибрида, полукровку, — горько ответил Меррик. — Опасно для полукровки драться. На Рейджероне меня так не называли, мама. Зачем ты привезла нас сюда, где все ненавидят меня просто за то, что я другой?

Она вздохнула, и он увидел