Тёмная суть - Анастасия Командор

В конце концов несколько человек окружили ее. Один уселся на скамью напротив и участливо улыбнулся. Он был довольно красивым, с аккуратными рыжими волосами и в богатой одежде. Мирт поглядела ему в глаза и тут же потупилась. Среди шума прозвучал его мягкий голос:

– Как твое имя, сестра?

– Мирт, – тихо откликнулась она.

– Что произошло, Мирт? Ты помнишь, как напали гайсты?

Она качнула головой.

– Я сидела там, в комнате. Слышала крики… – Голос дрожал, и она взмолилась, чтобы хватило сил не заплакать. – Они царапали дверь и бились в нее, но… Как это произошло? Как гайсты попали внутрь?

– Судя по тому, что мы видели, гайсты повалили дерево и по нему перебрались через частокол. Ворота были заперты изнутри. Никто не виноват в этом, Мирт.

Мирт не поверила. Все знают: гайсты не могут объединяться и валить деревья.

– Почему тебя закрыли одну в той комнате?

Нельзя говорить правду. Правда опасна. Если гайстов кто-то запустил внутрь специально… Нет, надо быть осторожнее.

– Я… Это наказание. – Она быстро перебрала в голове правдоподобные варианты и выдавила, почти не испытывая вины: – Я упала во время утренней молитвы, не удержалась на коленях. Я не достойна милости Божией…

– Каждый достоин – или как там у вас говорят? – Рыжеволосый поскреб едва заметную щетину и нахмурился. Видно, ему было так же неловко, как и ей. – Ну что ж… Гайстов здесь больше нет. Ты сможешь провести службу над мертвыми?

Мирт не сразу его поняла. Потом глаза ее округлились. Она вцепилась в рясу и почувствовала, как колени вновь задрожали.

– Службу над мертвыми?.. А… сколько их?

Мужчина, с лица которого не сходила жалость, поискал взглядом кого-то. Мирт тоже оглядела окруживших ее людей, впервые решившись поднять глаза после того, как вышла из комнаты. В основном это были воины в доспехах или камзолах, с оружием у поясов. Их странно одинаковые хмурые лица ничего не выражали.

Ей захотелось обратно в свою темницу.

– Мы насчитали четырнадцать тел, – равнодушно отозвался кто-то из толпы.

Мирт вновь уставилась в пол и прошептала:

– Все…

Все, кого Мирт знала и даже почти любила, все, кто заботился о ней, кто был к ней добр. Икак они умерли – в страшных муках, с криками, которые до сих пор стояли у нее в ушах. Бессмысленно умерли, всего в шаге от заветной цели. А она жива. Единственная, кто не только не смогла очистить душу, но и запятнала ее еще больше.

Холодная и горькая вина разрослась в сердце. Лучше бы это ее забрали гайсты. Еще там, в лесу. Почему же Видящий решил ее пощадить?

Мирт вскинула решительный взгляд на мужчину и сказала:

– Мне нужно в Дертбург.

Эти слова должны были обрести форму, стать целью, клятвой и смыслом. Ответом Видящему, который избрал для нее другой путь и другой конец. Но мужчина развел руками:

– Увы, мы идем на запад, а не на восток. – Кажется, он уже потерял к ней интерес и теперь рассеянно искал среди толпы, кому бы ее перепоручить. – Можем проводить тебя до ближайшего города. Местный епископ поможет тебе.

– Нет! – упрямо и зло воскликнула Мирт. Глава Церкви из Мидфри может помочь ей только добраться до другого монастыря, чтобы там завершили то, за что заплатили ее родителям. – Мне нужно в Дертбург, к архиепископу, к королю! Епископ из Мидфри такой же… Он все знал, я уверена! Они там все в сговоре!

– О чем ты, сестра?

В серых глазах собеседника вновь появился интерес, а все остальные затихли, отвлеклись от разговоров, чтобы послушать глупую, свихнувшуюся от страха девчонку.

Мирт замолчала и прикусила губу. Ответила рыжеволосому хмурым взглядом исподлобья. Когда молчание затянулось, мужчина тяжко вздохнул и стянул с руки перчатку. Тонкие длинные пальцы с ухоженными ногтями украшали золотые кольца и крупный перстень с изображением медведя.

– Видишь это? Королевская печать. Я Эммерих, старший сын короля и вестник его воли. Можешь сказать мне все, что сказала бы ему.

Хмурая складка между бровей ее медленно распрямилась. Мирт растерянно моргнула. Вскочила с места, пытаясь сообразить, стоит ли встать на колени, поклониться, или уже поздно для того и другого. Кронпринц Эммерих небрежно махнул рукой. Рухнув обратно на скамью, Мирт, запинаясь, выпалила:

– Мать Лакифа продает… продавала святые мечи богачам! Я сама видела, как она брала деньги! И того господина тоже видела. Может быть, это он все подстроил, чтобы… чтобы никто не рассказал о нем!

В трапезной на несколько мгновений воцарилась потрясенная тишина. Сердце грохотало в груди, щеки пылали, хоть Мирт по-прежнему было холодно. Она с мольбой, жадно глядела на кронпринца в ожидании его слов.

– Ох, м-м… – пробормотал тот, пробежавшись растерянным взглядом по своим людям. – Мы в этом обязательно разберемся.

– Вы мне не верите?!

Эммерих не успел и рта раскрыть, как сидящая на столе женщина невесело ухмыльнулась, сверкнув пугающе черными глазами:

– Малышка. Он знает про мечи. И король знает. И ваш главный священник, как там его… Я права, рыжий?

Кронпринц промолчал, глядя в сторону.

– Нет… – прошептала Мирт, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.

Она крепко схватилась за край скамьи. Поглядела на одно лицо, на другое… Многие отводили глаза, но были и те, чьи губы сложились в усмешку.

– Церкви нужны деньги, – безжалостно продолжала женщина со шрамом. – Всем нужны. Но какие-то способы заработка слишком постыдны, чтобы говорить о них вслух. Церковники всегда любили строить из себя святош. Ведь люди не так охотно поклоняются тем, кто слишком похож на них самих.

Эммерих укоризненно покачал головой.

– Вырвать бы твой длинный язык, кара…

– Уже пытались.

– Кара? – опешила Мирт. Все прочее тут же вылетело из головы. – В смысле… кара?!

– Тебе не обо мне нужно беспокоиться, малышка. – Кара изогнула бровь, подалась вперед, практически нависнув над Эммерихом, и вкрадчиво протянула: – А, рыжий? Что будешь делать? Вряд ли в ближайшее время девчонка превратится в меч. Сам знаешь, одно дело – слухи и совсем другое – рот, который не желает закрываться. Если она всем раззвонит…

Кронпринц вдруг грохнул кулаком по столу и рявкнул:

– Заткни уже свою шавку, Вел!

– Шавка, заткнись, – безразлично бросил освободивший Мирт воин с холодными голубыми глазами.

Кара усмехнулась и сложила руки на груди. Кронпринц вновь нацепил участливую, покровительственную улыбку.

– Не слушай кару, сестра. Никто из нас не причинит тебе вреда. Может, отдохнешь немного, поешь? А мы подготовим костры.

Сейчас больше всего на свете Мирт хотелось бы умереть. Внутри было пусто и одновременно полно. Горько, но слезы не текли. Снова она осталась без смысла, без цели, с глубокой дырой в груди и с желанием значить больше горсти монет.

Костры. Мертвые. Это сейчас важно, а после… Нет, сил не осталось заглядывать так далеко.

– Я проведу службу, – глухо откликнулась Мирт, после чего поднялась и побрела, пошатываясь, во двор. В кирху.

***

Ночь озаряло яростное пламя. Под стенами кирхи горели четырнадцать костров. Сильные языки пламени переплетались, выплевывали во тьму раскаленные брызги искр и черный дым, от которого щипало в глазах и першило в горле. И еще этот запах… Мирт никогда прежде не видела, как происходит сожжение. Она и не подозревала, что горящие тела так смердят.

За спиной ее стояли люди, и пламя бросало на них рыжие