"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

—Откуда он… у тебя? — его голос дрогнул.

—Вы знаете, что это, — я не спрашивала, а утверждала. И все же мне трудно было признаться, что кулон вернул меня в прошлое.

—«Сердце Феникса», родовой амулет вашей семьи, — охрипшим от волнения голосом произнес Сахаров. — Но я не понимаю… Последний раз я видел кулон… еще до твоего рождения.

Он замолчал и отвел взгляд к окну, словно пытаясь совладать с собой. На скулах его заходили желваки. Мне показалось, что сейчас он откажется отвечать.

—У кого? — с надеждой спросила я, молясь, чтобы он не замкнулся.

Григорий Львович медленно перевел на меня глаза — и во взгляде его была такая мука, что я похолодела.

—Как ты похожа на Елену, — неожиданно выдал помощник отца. — Так же прямо смотришь, так же требуешь ответов. Елена… она была как огонь. Живая, теплая…

—Ответьте мне, — перебила я Сахарова. — У кого вы видели этот кулон?

Григорий Львович поднял на меня глаза — и я увидела в них слезы.

—Твоя мама носила «Сердце Феникса», — начал он тихо, почти шепотом. — А ей передал отец. Марку он не доверял, говорил, что сын слишком импульсивный и может наломать дров.

Я замерла, не веря своим ушам. Если кулон был у мамы, то как он попал в руки Того, Кто в Тени? И Григорий Львович… мог узнать о моем спасителе лишь перед казнью? Ему отдали «Сердце Феникса», чтобы он любым способом передал его мне в руки… для моего спасения. Ну, а кто говорил, что будет легко? И если огненные маги истреблены, то и Тот, Кто в Тени, вполне может быть человеком. Но зачем ему спасать меня? Даже если я предотвращу пожар в мастерской, не думаю, что Орден на этом остановится. А купеческая дочь Алиса Горская не способна уничтожить «Черного Феникса». Братство замешано? Вряд ли, они стремятся всеми способами стереть с лица земли семьи магов. Тогда кто?

—Кулон, — выдохнула я. — Что вы знаете о нем? Есть какие-то правила пользования?

—К сожалению, Алиса, я не могу тебе помочь, — покачал головой Сахаров. — Мне лишь известно, что родовой артефакт служит только роду Каравелла. В руках любого другого человека он будет просто красивым камнем.

Григорий Львович подался вперед и дотронулся до моей руки.

—Только не показывай кулон никому. Если его заметят, хм, те, кто разбирается в таких артефактах, ты окажешься в опасности.

—Что вы имеете в виду? — тихо спросила я.

—Начнут задавать вопросы, привлекут внимание к вашей семье. А это сейчас ни к чему, — Сахаров слегка сжал мои пальцы.

Я не ответила, и так все было ясно. Орден пытался уничтожить мастера Горского, а кулон может стать рычагом давления в их руках. И тогда никакие полезные связи нас не спасут. Жаль, что Григорий Львович не помог мне, а я так надеялась хоть немного приоткрыть завесу тайн.

Когда карета остановилась, Юрка спрыгнул с козел, чтобы открыть мне дверцу. Я ступила на мостовую, слегка щурясь от яркого солнца. Прошлая Алиса обожала примерки и покупки новых нарядов, настоящая — мечтала поскорее закончить, чтобы успеть еще съездить в библиотеку.

Мы обошли с десяток магазинов, пока я наконец не выбрала платье — темно-синее, с серебряной вышивкой по корсажу и рукавам, строгое, но изысканное. Именно то, что нужно для визита к княгине: не вызывающее, но достойное. Григорий Львович одобрил мой выбор, сказал, что синий цвет подходит к моим глазам.

После всех примерок и хождений по магазинам голова шла кругом. Карета мерно покачивалась, увозя нас от блестящих витрин модных лавок в сторону гостиницы. Я смотрела в окно на проплывающие мимо особняки, на спешащих по своим делам горожан и вдруг заметила в просвете между домами золотые купола, уходящие высоко в серое небо, Собор Всемилостивого Творца, главный храм Мирограда.

—Григорий Львович, — окликнула я задумавшегося спутника. — Зайдем на минутку в собор. Давно там не была.

Помощник отца удивленно вскинул брови, но спорить не стал, только крикнул Юрке. Через минуту мы уже стояли перед массивными дубовыми дверями, украшенными искусной резьбой. Где-то высоко под куполом пел невидимый детский хор.

—Зачем тебе? — тихо спросил Григорий Львович, когда мы поднимались по каменным ступенькам.

Я и сама не знала. Просто ноги сами принесли меня сюда. Может быть, хотелось попросить у Творца сил для разговора с княгиней.

—Просто так, — ответила я. — Посмотрю и выйду.

Я на мгновение замерла, разглядывая золотые купола, которые взмывали в голубое небо, словно пытались пробить его насквозь, достать до самого Творца. Стены собора из белого камня, чуть тронутого въедливой столичной копотью, помнили не одно столетие. Узкие окна с витражами таинственно мерцали в солнечный день.

—Красиво, — выдохнула я.

—Величественно, — поправил Григорий Львович. — Красота здесь другого рода. Не та, что радует глаз, а та, что заставляет душу трепетать.

Он был прав. От этого здания веяло не уютом и покоем, а силой. Древней, суровой, непреклонной силой, которая не прощает слабости.

Мы вошли внутрь, и я замерла на пороге, пораженная величием. Высочайшие своды терялись в полумраке, колонны уходили ввысь, словно стволы каменных деревьев, а в приглушенном свете паникадил тускло поблескивали иконы. Где-то в глубине собора мерцали огоньки свечей. Тишина здесь была особенной, давящей на уши. Молчаливые люди смиренно молились у ликов святых, выпрашивая у Творца милость. Вот и я пришла просить… А кто-нибудь хоть раз приходил в храм, чтобы поделиться радостью, поблагодарить Отца нашего? Или мы вспоминаем о Нем, лишь когда нам требуется его помощь?

Я сделала несколько шагов вперед, вглядываясь в лики святых. Григорий Львович остался у входа, видимо, из уважения к моему желанию побыть одной. Подошла к подсвечнику. Он стоял у массивной колонны, покрытой фресками, которые почти стерлись от времени — только руки святых еще тянулись куда-то из темноты. Подсвечник был чугунный, кованый, с множеством ячеек, где догорали и теплились тонкие восковые свечи.

Служка, сухой старичок в темном подряснике, протянул мне свечу — тонкую, длинную, чуть желтоватую. Я взяла ее и поднесла к соседней, уже горящей, и огонь лизнул фитиль, разгораясь. Пламя отражалось в золоте окладов, играло бликами на темном дереве, и я вдруг почувствовала, как кулон на груди отозвался тихим теплом. Мы с огнем — одно целое. Даже здесь, в святом месте. Я поставила свечу в свободное гнездо и замерла, глядя, как