Фантастика 2025-156 - Оксана Олеговна Заугольная

Неожиданно по спине у него пробежали мурашки — впервые с тех пор, как он стал кианши.

Глава 62

На полдороге

Меня судьба поймала.

Нет пути дальше.

— Это было отличное, продуманное решение! — не унимался Дару. — А главное, ты принял его, всё хорошенько взвесив, разобравшись с текущими делами…

Как только Закуро выехал за ворота Эдишамы, его двойник «проснулся» и принялся на все лады распекать его за то, что он отправился искать Миоку.

— Девчонка всегда была своенравна! — говорил он ворчливо. — Уверен, у неё полно секретов и дел, которые она обделывает за твоей спиной. Ты напрасно доверяешь ей, и то, что мы несёмся на коне, с каждой секундой отдаляясь от Эдишамы, говорит лишь о том, что ты подумал не головой. Впрочем, с тобой это и раньше случалось.

Закуро понимал, что Дару имеет в виду. Воину не следовало вступать в любовную связь с женой своего сюадзина, но что он мог поделать, если чувство захватило их обоих с исключительной силой? Закуро не раз думал о том, что было бы, если б господин Ханако не был убит кланом Гацорэ? Его заклятый враг, господин Шахиро-Самрани, нанял синоби, и дом Ханако не устоял (не помогли и гладкие стены без упоров для рук и ног: убийц впустил один из подкупленных слуг, отравивший двоих охранников, дежуривших в ту ночь у двери). Большинство телохранителей погибло, а другие не успели прийти на помощь товарищам и хозяину — их заперли в казарме на первом этаже. Среди этих несчастных оказался и Закуро, почти час пытавшийся выломать дверь: воображение рисовало ему самые страшные картины того, что могло случиться с Фуситэ. Но, к счастью, госпожа Ханако ночевала на женской половине (их отношения с мужем охладели в последние недели), куда воины Гацорэ даже не сунулись: их интересовал исключительно хозяин дома.

Останься господин Ханако жив, между Закуро и Фуситэ всё было бы по-прежнему, но после его смерти воин уже не мог находиться в доме на правах телохранителя — ведь он допустил гибель своего сюадзина и стал ронином. А в качестве любовника он остаться не захотел, опасаясь, что это будет выглядеть так, словно он только и ждал, когда господин Ханако умрёт, чтобы занять его место.

И всё же теперь Закуро, кажется, был готов вернуться к Фуситэ и жить вместе с ней несмотря ни на что: их чувство вспыхнуло с новой силой, и он искренне этому радовался.

Однако ронин не мог оставить Миоку. Долг звал его в Джагермун. Женщине, вероятно, грозила опасность, раз она так внезапно покинула Эдишаму. Опыт подсказывал, что просто так не уезжают. Закуро полагал, что нужно торопиться — не меньше, чем торопилась Миока.

Ронин ехал через снежную равнину, и впереди, сквозь падающую белую крупу, уже виднелись горы Ами-Цишгун.

Он запасся в Гамарде тёплой одеждой и провизией, а чуть впереди трусил на низкорослой, коренастой лошадке нанятый им в деревне проводник, амадек по имени Мунх.

— Ты даже не знаешь, нужна ли ей твоя помощь! — продолжал ныть Дару, не желая угомониться. — Возможно, она просто сбежала от тебя. Я бы не удивился. Ещё бы! Хорош любовничек: пропадает неизвестно где целыми днями, по борделям шастает! Тебе вообще повезло, что она с тобой связалась. Впрочем, думаю, ты ей был весьма полезен: одинокой женщине нелегко выжить в большом городе вроде Эдишамы. Если, конечно, она не готова торговать своим телом.

— Прекрати! — мысленно огрызнулся Закуро. — Ты отлично знаешь, что Миока не такая.

— Такая-такая! — с явным удовольствием возразил Дару. — Возможно, она бросила тебя ради другого! Кто знает, чем она занималась во время твоих отлучек — вполне могла влюбиться в парня получше.

Закуро решил не отвечать на провокации Дару: пусть болтает, что хочет. Он знал Миоку. Раз она оставила записку, значит, поспешный отъезд не связан с любовной интригой. Женщина не стала бы выдумывать, будто решила навестить отца — просто сообщила бы, что уходит.

Дару продолжал болтать, но Закуро упорно его игнорировал, и, в конце концов, двойник смирился и замолчал. Чувствовалось, что он недоволен и раздражён, но Закуро это нисколько не волновало. Он воспользовался затишьем, чтобы порассуждать.

Ему пришло в голову, что отъезд Миоки может быть связан с тем делом, которое ему предложили. Она явно хотела, чтобы ронин им занялся: надеялась, что это отвлечёт его от поисков кианши. Теперь, разобравшись с убийцей Рутико, ронин мог отправиться в Кхамрун. Но что, если кто-то решил ему помешать и выманил Миоку из Эдишамы, написав письмо от лица её отца? Подделать почерк не так уж трудно. Закуро сталкивался в жизни с весьма сложными интригами, так что вполне допускал нечто подобное.

Кроме того, исчезновение Миоки могло быть связано с вампирами. Убитый кианши сказал, что в Эдишаме находятся целые полчища кровососов, так как некий Дарон создаёт армию. За Закуро следили, даже сестра Фуситэ умерла из-за того, что он ввязался в это дело, — так что мешало кианши заняться Миокой? Ронин достал записку женщины и внимательно рассмотрел. Почерк был знакомый, но Закуро не смог бы поклясться, что колонки иероглифов написаны рукой Миоки. И всё же он почти не сомневался, что записка оставлена именно ею.

Закуро почувствовал, что Дару «шевельнулся», видимо, желая что-то сказать. Но двойник передумал и промолчал. Ронин спрятал бумагу и поравнялся с проводником.

— Далеко до Джагермуна?

Мунх улыбнулся, обнажив щербатые, коричневые от табака зубы.

— Завтра утром будем на месте, господин.

— Я слышал, монастырь стоит на скале.

Амадек кивнул.

— Всё верно господин.

— Как же мы поднимемся?

— У монахов есть специальный механизм. Не беспокойтесь, господин.

Мунх смотрел на Закуро, ожидая, не спросит ли тот ещё о чём-нибудь.

— Послушай, мне показалось, что в вашей деревне очень мало жителей. И стены проломлены в нескольких местах. На вас напали кочевники?

Амадек сразу помрачнел.

— Нет, господин. Кочевников поблизости нет — только унгаолы, но они состоят на службе империи.

— Что же случилось?

— Не могу сказать точно, господин. Произошло нечто… странное. Несколько дней назад в Гамарде появился некий человек, он направлялся в Джагермун. Так мне, по крайней мере, рассказывали. Он остановился у Варкана, чей дом стоит на площади возле храма. А потом… — амадек пожал плечами, — появились какие-то существа, и мы словно сошли с ума. Мы набросились на них и пытались убить. Помню, я вцепился зубами в руку одного из этих существ, и оно отшвырнуло меня