И в горе, и в радости - Madame Ndiaye

Madame Ndiaye

И в горе, и в радости

Глава 1

Серое промозглое утро с самого начала не предвещало ничего хорошего. Хотелось закрыть мастерскую, устроиться у камина и сделать вид, что всё вокруг перестало существовать. Пана Отто Жлобека никогда не угнетала компания его неразговорчивых клиентов. Наоборот, он предпочитал их всем этим суетящимся, вечно куда-то спешащим людям — таким крикливым, громким, не в меру навязчивым! В этом плане его занятие подходило ему идеально!

И надо же было ему завалиться в трактир накануне вечером! После последнего, весьма выгодного, заказа карман приятно потяжелел, и душа запросила чего-то эдакого.

— Ага, — усмехнулся про себя пан Жлобек, — просил? Вот и получай!

Вечерний разговор с паном Врубелем казался каким-то невероятным абсурдом! Игрой воображения, подстёгнутого выпивкой! И всё же он был реальнее некуда.

— Пан Жлобек! А не надоело ли вам одиночество? — начал издалека прайдоха.

— Иногда мне действительно бывает одиноко… — не в меру разоткровенничался Жлобек. — Но явно не настолько, чтобы искать спасения в женитьбе!

Последнее слово, сказанное Жлобеком совершенно случайно, заставило глаза собутыльника блеснуть каким-то хищным блеском.

— Отчего же, пан Отто? Вы, кажется, человек обеспеченный. Да и пора!

— Это смотря, с кем сравнивать, пан Врубель! Если с моими клиентами, то оно конечно.

Трактирщик за стойкой хрюкнул в кружку. Сам пан Врубель — краснолицый, распаренный сливовицей, с мутноватыми глазами и жилеткой, едва сходящейся на животе, — расхохотался так, что подпрыгнула бутылка.

— Ах, вот за это я вас и люблю, пан Отто! Человек вы, конечно, жутковатый, но с огоньком!

— Не сомневаюсь, что именно так обо мне и говорят в городе.

В трактире было душно, шумно и на удивление уютно. За окнами моросил мелкий дождь, огонь ламп дрожал в сизом табачном дыму, а пан Жлобек пребывал в редком для себя благодушии. После удачного заказа можно было позволить себе и сливовицу, и вечер без мыслей о работе. Хотя общество пана Врубеля, пропахшего луком и потом, он бы добровольно не выбрал никогда. Но именно такие люди почему-то всегда считают себя вправе лезть в чужую жизнь.

— Мужчине без жены нельзя. — тем временем продолжал свою мысль толстяк, нисколько не интересуясь тем, насколько беседа по душе собеседнику. — Пустой дом, холодный очаг. Никто рубашку не заштопает, суп не сварит…

— Помилуйте, пан Врубель. У меня есть Гжегож. Он и заштопает, и сварит, и закопает.

Трактир снова взорвался хохотом. Те, кто сидели рядом, ржали над словами Жлобека, а кто был подальше просто подхватили чужой смех и распространили его дальше, подобно вирусу. Какая разница, над чем смеяться, когда в крови градусов уже намного больше, чем за окном! Врубель только хитро сощурился.

— Оно, конечно, понятно, Гжегож… Ну, так старик же не согреет постель! А вот молоденькая жена! К тому же хорошенькая и почти даром!

Последнее слово отдалось эхом в пьяном мозгу. Жлобек дёрнул плечами, отгоняя неприятное чувство: речь, словно о вещи на базаре! Он медленно поднял глаза на Врубеля.

— О-хо-хо… вот теперь мне уже страшно.

— Племянница у меня есть…

— Соболезную.

— Сирота…

— Ещё сильнее соболезную.

— Скромная! Тихая! Работящая!

— То есть, совершенно несчастная?

Врубель нервно махнул жирной рукой в засаленном рукаве.

— Да вы хоть посмотрите сначала! Девке нужен муж, а вам — хозяйка в дом. Всё честно.

— Ах, вот оно что! — Жлобек задумчиво покрутил стакан. Ему вдруг безумно захотелось встать и уйти. Былое благодушие испарилось, как дым. — Вы решили спасти мою бессмертную душу посредством семейного быта?

— Именно! А то живёте как упырь — среди гробов да покойников. Не по-людски это, я вам скажу!

— Мои клиенты, между прочим, крайне спокойные люди. Иметь с ними дело — одно удовольствие…

— Пан Отто, ну серьёзно. Девка молодая, без приданого. Куда мне её? Женихи нос воротят. А вы человек приличный…

Жлобек тихо рассмеялся. Аргумент так аргумент!

— Клянусь всеми святыми, вы первый человек в городе, назвавший меня приличным.

— Потому что вы не пьёте до беспамятства, не дерётесь и деньги имеете!

— Какая удивительно низкая планка для мужского достоинства.

Но Врубель его уже не слушал, войдя в раж.

— Так что? Познакомитесь?

— А лет ей сколько?

— Восемнадцать! — слишком быстро ответил толстяк и принялся нервно потирать ладони.

Жлобек прищурился.

— Ну… почти.

— Пан Врубель, вы сейчас выглядите как человек, который врёт даже собственному отражению.

— Ну, семнадцать! Какая, право, разница?

— Для ксёндза — огромная. Как, впрочем, для любого порядочного человека. Вы так не думаете?

— Да кому какое дело! — всплеснул ручками сердобольный дядюшка. — Девка взрослая уже!

Жлобек отпил сливовицы и лениво пожал плечами. Он чувствовал какой-то подвох. Обман смешался с дымом и хмельными испарениями и витал в воздухе, затуманивая рассудок. Ему неистово хотелось уйти! Отделаться от липкого разговора! Но вместо этого Отто Жлобек ответил:

— Что ж, показывайте вашу трагедию.

Глава 2

День прошёл незаметно. Вечер навалился на городок, как пьяный муж, требующий своё. Когда в дверь постучали, пан Жлобек вздрогнул и, подавив в себе желание не открывать, пошёл встречать непрошенных гостей. К великому удивлению хозяина дома на пороге стоял пан Врубель, а позади топталась девушка в длинном поношенном плаще, явно с чужого плеча. Тонкие пальцы судорожно сжимали ручку старой корзинки.

Жлобек застыл на мгновение, пытаясь понять, что поразило его больше — неприличный визит (не уместнее ли было бы жениху наведаться на смотрины в дом потенциальной невесты?) или осознания того факта, что Врубель нагло соврал? Во-первых, его племяннице никак не могло быть семнадцать! А во-вторых, девочка была смертельно напугана! Этот страх, виденный им много раз, пан Жлобек не мог спутать ни с застенчивостью, ни с девичьим кокетством. Так смотрит собака, хорошо знающая палку хозяина.

— Ну? — Врубель широко развёл руками. — Что скажете? — этого человека, кажется, совершенно ничего не смущало.

Жлобек молча разглядывал девушку. Совсем тоненькая, острые плечи, лицо ещё детское. Но главное взгляд — быстрый, тревожный, не ожидающий от жизи ничего, кроме беды.

— Как вас зовут, панна?

Она вздрогнула, будто не ожидала, что обращаться будут именно к ней.

— Агнешка… пан.

— А лет вам сколько?

— Восем… —…

— Шестнадцать, — тихо перебила девушка сама и тут же мертвенно побледнела.

Врубель выругался сквозь зубы, но осёкся, встретившись с колючим взглядом хозяина. Жлобек медленно поставил на стол банку с воском, которую машинально прихватил с собой. В мастерской стало очень тихо.

— Стало быть, шестнадцать, — повторил он спокойно.

— Да