И в горе, и в радости - Madame Ndiaye

— Господи, — пробормотал себе под нос. — Ну конечно.

Агнешка побледнела ещё сильнее.

— Вы сердитесь?..

Стояла, сжавшись, как на эшафоте. Пан Жлобек вдруг понял ещё одну страшную вещь: девочка действительно считает, что сам её страх — это достаточная причина для его гнева.

Эта мысль давила на черепную коробку, не желая укладываться в голове.

Он медленно снял сюртук и бросил его на спинку стула, потом перчатки. Потом тихонечко опустился перед ней на одно колено. Агнешка растерянно ахнула.

— Посмотрите на меня, пани Агнешка.

Она подняла глаза не сразу.

— Я не причиню вам вреда. Слышите?

Она едва заметно кивнула.

— Даже если весь этот проклятый город решит, будто после венчания вы стали моей собственностью, — продолжил он, — я всё равно не трону вас без вашего согласия.

У неё задрожали губы.

— Я же ваша жена…

Он грустно улыбнулся, не в силах подобрать слова для новой попытки сломить её глухую оборону. Агнешка едва слышно всхлипнула и совсем по-детски расплакалась.

Пан Отто растерялся мгновенно.

— О нет… нет-нет-нет, только не это…

Беспомощно оглянулся по сторонам, снова надеясь найти в окружающем пространстве подсказку, что делать с женскими слезами. Ему так часто приходилось утешать родственников своих клиентов! Но там он повторял заученные формулы вежливости, которые сейчас были абсолютно бесполезны!

— Агнешка, ради Бога… я совершенно не умею…

Она закрыла лицо руками. Плечи её дрожали. Тогда он сделал единственное, что пришло в голову. Медленно протянул руку, коснулся её плеча. Девочка вздрогнула, но в этот раз не отшатнулась.

Пан Жлобек помедлил, потом осторожно притянул её ближе — не как женщину, а как испуганного ребёнка, которого хотелось утешить и защитить. Ожидал, что она вырвется и убежит. Но вместо этого Агнешка сделала едва заметный шаг навстречу и уткнулась лбом ему в плечо.

Пан Отто замер, забыв, как дышать. Тонкие девичьи пальцы неуверенно сжали ткань его рубашки, а он сидел неподвижно, боясь спугнуть этот крошечный акт доверия. Потом медленно закрыл глаза и впервые за всё время их брака обнял жену по-настоящему.