Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

Роман Фабров

Бабник: Назад в СССР 3

Глава 1

— Конечно, товарищи, — спокойно ответил я, поправляя сумку на плече. — Раз надо — значит, надо.

Мы спустились по лестнице, миновали школьный вестибюль и вышли на крыльцо. Хмурое ноябрьское небо снова начало сеять мелкую, противную изморось. У самого входа стояла припаркованная тёмная «Волга» «ГАЗ-24» без каких-либо опознавательных знаков, но с характерной длинной антенной на заднем крыле. Один из мужчин распахнул передо мной заднюю дверцу автомобиля и слегка подтолкнул в спину, недвусмысленно намекая: садись и не дёргайся. Я уселся на прохладное кожаное сиденье, и мой провожатый с глухим стуком захлопнул дверь. Затем он обошел вокруг и сел рядом со мной.

Второй сотрудник быстро занял пассажирское место впереди, водитель молча крутанул ключ зажигания, и «Волга», мощно и непривычно густо рыкнув движком, плавно тронулась с места. Машина увозила меня со школьного двора в полную неизвестность.

Я решил ехать молча, так как категорически нельзя было начинать любые расспросы. В «Конторе» работали профессиональные психологи — любое лишнее слово они могли истолковать как угодно. Скажем, как попытку оправдаться или прощупать почву. Да кто их знает… Вот и я не знал и решил помалкивать до конца, так сказать, во избежание.

Пока машина неслась по мокрым улицам ноябрьской Москвы, я лихорадочно выстраивал в голове железобетонное алиби. Мозги работали на пределе возможностей, просчитывая самые паршивые сценарии развития событий. «Главное — ни словом не обмолвиться про немцев, — стучало в висках. — Стоит им нагрянуть домой с обыском — и здравствуй, статья за спекуляцию и фарцовку, да ещё и с политическим подтекстом». Вот то-то и оно.

Усилием воли я заставил себя успокоиться и дышать глубже и ровнее. Сейчас нужно было не паниковать, а, наоборот, с холодной головой всё чётко разложить по полочкам: что эти товарищи могли знать и чего они ведать не ведали. Про заграничные вещи дома они, скорее всего, не в курсе, если только кто-то уже не успел стукануть. Хотя кто бы мог это сделать? Ведь я никому не показывал добытые в ресторане вещички, разве что своим домочадцам.

Машина тем временем съехала с Садового кольца и углубилась куда-то вглубь переулков. За окном замелькали фасады исторических зданий, и уже через несколько минут «Волга» плавно притормозила, свернула вглубь неприметного двора и подкатила к неприметным воротам, громко бибикнув.

«Мы на месте», — мелькнуло в голове, и я слегка напрягся, прижав плотнее свою сумку к себе. Здание походило на один из районных отделов КГБ, впрочем, сейчас это было неважно. Водитель проехал внутрь двора и заглушил движок. В салоне воцарилась тишина. Сидящий впереди сотрудник Комитета медленно повернулся ко мне и равнодушным тоном произнёс:

— Приехали. На выход. Сумку можешь оставить в машине.

Дверь кабинета, куда меня отвёл один из конторских, с глухим стуком закрылась за моей спиной, и в замке дважды повернулся ключ. Мой провожатый ушёл, оставив меня в одиночестве. Я огляделся, оценивая окружающую обстановку. Кабинет был небольшим, но чистым и до жути каким-то казённым. Из мебели — только массивный письменный стол, обтянутый классическим зелёным сукном, два видавших виды стула по обе стороны от него и металлический сейф в углу, выкрашенный коричневой эмалью. На столе — прибор для ручек и карандашей, чистый лист бумаги да старая лампа под зелёным абажуром. И больше ничего. Никаких документов, никаких личных вещей. Со стены, прямо над столом, на меня строго смотрел «железный Феликс» в своей неизменной шинели. У меня аж мурашки по коже пробежали от этого взгляда. Бррр!

Я подошёл к стулу для посетителей, но садиться не стал. Опёрся руками о спинку так крепко, что побелели костяшки, и заставил себя сделать глубокий вдох. Паника — это гарантированный проигрыш. «Контора» всегда любила такие интересные приёмчики: запереть человека в четырёх стенах, заставить его помариноваться в собственном соку, пока воображение само не нарисует всё самое худшее. Логика тут простая: пусть объект допроса накрутит себя до одури, испугается до дрожи — и на первом же вопросе выложит всё на блюдечке.

«А вот хрен вам, граждане начальники, — цинично подумал я, разглядывая портрет Дзержинского. — На меня эта ваша психологическая мутотень не действует. Я из другого века и про ваши методы в мемуарах читал неоднократно».

Впрочем, бравада бравадой, а ситуация оставалась непростой, можно сказать, на грани фола. Мозг прагматика лихорадочно заработал, выстраивая линию обороны и отсекая всё лишнее. Итак, что мы имеем на руках?

Первое: школьная сумка осталась в машине. Обыскивать её — пустая трата времени, там ничего нет. Второе: кроссовки «Zeha» и радиоприёмник Stern-Club надёжно припрятаны дома в письменном столе. Сбыть отцовскую пару я ещё не успел, а поэтому о её наличии никто не знает. Если кто-то из этого ведомства решит прямо сейчас устроить там обыск, их непременно найдут — тут даже нет никаких сомнений, и это будет катастрофа. Хотя с чего бы им переворачивать квартиру обычного школьника? Поводом может стать только уголовное дело о спекуляции или, не дай бог, шпионаже, а я пока здесь даже не в статусе задержанного — меня просто попросили «проехать», не уточнив деталей. И это не давало мне покоя.

И третье — этого я опасался больше всего: как только кто-то из сотрудников появится и начнёт со мной беседовать, мне тут же стопроцентно предложат на кого-то из вышестоящих боссов комсомола доносить. Стучать? Ну нет, на это я точно не подпишусь. Это как минимум не в моём характере, а ещё — на хрен оно мне надо. Хотя в любом случае, если разговор зайдёт о вербовке, придётся соображать на ходу. Начнут угрожать, шантажировать или просто бить — тут уж будет не до размышлений. И что тогда делать?

Хотя стоп, — осадил я сам себя. — Хватит придумывать всякую ерунду. Бить, шантажировать… Вот ведь: знаю, как это работает, и сам же повёлся на этот гэбэшный трюк.

Однако время тянулось мучительно медленно. Я уже начал сбиваться со счёта, прикидывая, сколько уже прошло: пятнадцать минут, двадцать, полчаса? В таких кабинетах время почему-то течёт несколько иначе, словно его специально растягивали, чтобы нервы сдали раньше, чем щёлкнет открывающийся замок.

Я уселся на стул и постарался думать о чём-то другом, чтобы отвлечься. Поначалу получалось, если честно, так себе: мысли то и дело сваливались к моим махинациям с ворами в депо, нашим торговым