Снегурочка - Лана Мур

друзей, я посмотрела на соседнюю трассу, точнее на две трассы. Они возвышались на опорах и восьмеркой огибали склон. И, конечно же, не смогла узнать парней среди разноцветных силуэтов. Да и народу там было немного. Видимо, решили не рисковать и покататься там, где не так заковыристо. Но одна фигура все-таки привлекла внимание – некто в синей куртке спускался в одиночестве филигранным телемарком.

– Чего застыла, как вкопанная, – оторвал от рассматривания окрик, и я буквально отпрыгнула, когда, резко затормозив, лыжник осыпал меня снегом. – Дуреха! Под лыжи угодить захотела? – пахнуло свежим перегаром.

Ну, дуреха, да! Засмотрелась на технику и не заметила, что в меня чуть не врезались. Так что теперь, давить сразу? – я поморщилась.

Снежная крупа щекотно опустилась на лицо, припорошила ресницы и выбившиеся из-под шапки волосы. Мужик посмотрел на меня и расплылся в странно-бессмысленной улыбке. Красненькие глазки поблескивали, пегие усы топорщились Бр-р.

– Снегу-урка, – язык немного заплетался, мужик раскинул руки, словно хотел меня обнять. – Давай я тебя обогрею.

Чтоб тебе икалось! Насколько позволяли лыжи и громоздкие ботинки, я улепетывала от самозванного обогревателя к подъемнику.

Пока обменивалась любезностями с пьянчужкой, обладатель прекрасной техники телемарк, уже успел сесть в кресло. И теперь я видела только спину синей куртки и шлем. Но вскоре тросы разошлись, и незнакомец поехал к своей трассе, а я – к своей

Я еще несколько раз спустилась, едва уворачиваясь от внезапных маневров пьянчужки. Кажется, он решил устроить на меня охоту и теперь то внезапно подрезал, то, практически не удерживаясь кантами за снег, летел за мной и едва не наезжал на лыжи. А они, между прочим, прокатные.

Терпеть не могу подобных фокусов. Я подождала, пока он съедет и сядет в кресло подъемника, только после этого оттолкнулась палками, и наконец-то получила удовольствие от скольжения, от послушания собственного тела, и, как бы ни звал склон нестись вперед головой во весь дух, я справилась с ним.

Адреналин горячил кровь, голова слегка кружилась от свежего воздуха, а бодрые песенки создавали хулиганское настроение. Я решила попробовать заехать на небольшой пригорок. чтобы в полной мере ощутить вкус полета, когда, поднявшись на вершину склона, встретилась с хмельным взглядом новоявленного охотника.

– Ну что, Снегурка, покатаемся? – спросил он, принимая стойку для спуска.

Я оттолкнулась палками первая, а немного погодя и заторможенный алкоголем, черт знает кем возомнивший себя мужик.

Признаться, таких гонок в моей жизни еще не было. Стараясь оторваться, я закладывала крутые виражи. Из-под лыж веером разлетался снег, я еле удерживалась на склоне, но мужик держался, как приклеенный.

Больше обеспокоенная, как оторваться от погони, чем выбором маршрута, я не заметила, что ноги, следуя заданной ранее программе, отправляют меня прямо на присмотренный ранее пригорок. Сворачивать уже поздно, и я решила рискнуть. Вот, зря.

Здесь-то меня и настиг лыжный шумахер.

– Привет, Снегурка! – довольный, как слон, он наехал мне на задники лыж.

Под давлением крепления расстегнулись, и я, идиотски размахивая палками, по инерции полетела головой вперед, а лыжи отправились в самостоятельное путешествие.

– Ты куда-а-а? – несся вслед окрик горе-охотника.

Ярко-голубое небо, белизна снега, серо-зеленая ограничительная сетка сменяли друг друга с безумной скоростью, пока из-за залепленных очков мир не стал плотно-серым.

К основанию склона я гордо приехала на пузе, как звезда… морская.

Еще не до конца разобралась где у меня что, когда кто-то сдернул с меня шапку и ощупывал голову.

– Эй! – протестовала я и отпихивала чужие руки, думая, что это пьянчужка все-таки нагнал.

– Вы ударились? – некто продолжал осматривать голову, раздвигая волосы.

Я осторожно приоткрыла один глаз. Неожиданно яркий мир закружился в безумной тарантелле. От испуга я снова захлопнула глаз и только отрицательно помотала головой. Воцарившееся молчание прервал короткий выдох, и лицо обдуло прохладой.

– Здесь больно? – чужие пальцы уже ощупывали плечи и руки. Я дала понять, что нет. – А здесь, – теперь он переместился к ногам. Закованная в ботинок голень отозвалась на прикосновение болью. – Потерпите немного, – нога подверглась самому тщательному обследованию, и наконец я получила заключение: – Ушиб. Подняться сможешь?

Я ему что, подружка? Удивление настолько сильно, что я все-таки распахиваю глаза, да и голос показался подозрительно знакомым.

Кто бы сомневался. С моим-то везением, как у утопленника – сначала увидела синюю куртку, а потом, – что у моих ног, как на ковре, расселся Роман и внимательно вглядывался в лицо.

Посмотрела и я. Губы плотно сжаты, нижняя чуть полнее, чем верхняя, но его это не портит. Глаза серьезны и уже не видно демонического блеска. Впрочем, день же на дворе, какие демоны? Наверняка, прячутся до темноты.

– Подняться сможешь? – сухо спросил он. Если бы не обращение на «ты», то решила бы, что он меня не узнал. Ни тени теплоты или подтрунивания над тем, что опять влипла в неприятности.

– Угу, – буркнула я и попробовала встать на четвереньки.

– Подожди, – тоже не особо изящно, все-таки горнолыжное обмундирование дало о себе знать, Роман поднялся и протянул мне руки.

Я уперлась обеими ногами и попробовала оторвать зад от снега. Оторвать-то получилось, вот только нога сорвалась и подбила Романа. Не удержав равновесие, он со всей дури рухнул на меня. Да что же это такое-то?! Снова начинается?

– Ты опять? – в глазах сверкнул отголосок знакомого огня. Видимо, мы подумали одновременно.

– Я не нарочно. Честно, – неуклюже пыталась выбраться из-под Романа. Хорошо, хоть куртка и полукомбинезон исключали распахивание и задирание. К тому же, они мои. Так что, вряд ли будут вести партизанскую войну против хозяйки.

– Не виноватая я, он сам пришел? – насмешливо спросил Роман. Но насмешка получилась какой-то холодной, чужой. – что за безумные гонки ты устроила? Убиться захотела? – он неуклюже поднимался, я тоже.

– Не я, – из груди вырвался глубокий вздох.

– Как всегда, – теперь он смотрел грустно. – Не замерзни, – отряхнул и нахлобучил на меня шапку, и заметил: – А ты покруглела.

– Шапка мозг в щеки выдавливает, – поправляя ее и убирая волосы, проворчала я.

– Да я не про лицо, – все-таки расплылся Роман в знакомой улыбке безупречного принца. – Ты как-то мягче стала.

Тоже мне, матрац нашел.

– А. Значит, беременна, – я махнула рукой и покачнулась, но тут же была подхвачена побледневшим Романом, – мандаринами.

Промелькнувшая на его лице гамма эмоций не поддавалась определению. Здесь были и облегчение, и неуверенность в моем душевном здоровье и раздражение, правда не знаю на что.

– Почему… – начал он, но, оглушенный окриком, замолк.

– Снегурка, ты целая?! – к нам спешил весьма потрепанный шумахер. Кажется, он тоже не смог устоять на ногах.

Теплота, что начала появляться между мной