Снегурочка - Лана Мур

– Какая уж тут беременность, когда приходится улепетывать от снежного человека, – выдохнула я, теснее прижимаясь к твердой груди, и почувствовала, как она вибрирует от сдерживаемого смеха.

– Как врач, я обязан все проверить.

Одна рука спустилась еще ниже. Запрокинув голову я коротко выдохнула.

– Да ты никак акушер, – с трудом подавив стон, смогла сказать я.

– Не угадала, – вторая рука двинулась вверх по ребрам. – Травматолог, и поскольку ты упала, стоит проверить все ли кости целы.

Он действительно пробежал по ребрам легкой щекоткой, но не успела я дернуться, как, контрастируя с холодом, грудь согрело тепло его ладони. Подушечкой пальца, дразня, коснулся выпуклости соска. Пришлось закусить губу, но все-таки выгнулась ему навстречу.

– Кроме этого, надо проверить нет ли внутренних повреждений. А ты так замечательно просвечиваешь, – шептал он, едва не касаясь уха. Даже казалось, что слышу не голос, а читаю мысли.

Искусанные губы горели, грудь ныла желанием прикосновений, а в животе разгорался пожар.

– Демон, – в отчаянии простонала я и, повернувшись, обхватила его ногами.

Платье задралось по самое немогу, и сквозь тонкий капрон я почувствовала грубую ткань джинсов.

Краткий миг острого удовольствия, и с губ сорвался протяжный стон.

– Тише, – теплое дыхание, и горячий язык уже раздвигает стиснутые зубы.

Я пью его поцелуй. Пью жадно. Словно он первый и последний в моей жизни. Перехватываю инициативу, прикусываю упрямые губы, проникаю в рот.

М-м-м. Мятная прохлада с легкой горчинкой винного послевкусия. Пузырьки шампанского в крови радостно взрываются. Я вздрагиваю, придвигаюсь ближе и скрещиваю ноги за спиной демона.

– Замерзла? – перехватываю теплый выдох. Мое. Все мое. Не упущу ни частички.

Не могу говорить, ловлю его губы, не желаю отпускать.

Ладони, обжигая замерзшие ноги, скользнули по бедрам и сомкнулись на ягодицах. Я уже в воздухе и изо всех сил цепляюсь за теплую шею. В спину впивается деревянная опора, но какое до нее дело, пальцы зарываются в густые волосы. Ерзаю, пытаясь стать еще ближе, снова почувствовать, как ток пробивает тело и теплой волной растекается до кончиков пальцев. Меня подняли выше, и горячий рот на груди, сквозь платье согревает дыханием замерзшую кожу.

Щеки пылают в горячке возбуждения. Уже не холодно. Наоборот, хочется избавиться от ненужного платья, стащить с демона толстый джемпер. Демонам все к лицу, но безумно хочется чувствовать его кожу под пальцами, а на языке терпкий вкус.

– Хочу тебя, – ладонь покалывает небольшая щетина, а черные глаза даже без освещения сверкают красноватым огнем.

– Пойдем, – я уже у него на руках.

– Без одежды? – как еще я об этом подумала?

– Здесь недалеко, – тихий смешок щекочет шею.

– Туфли…

– Ты не тяжелая, – словно в подтверждение, подбрасывает и снова ловит.

– Ключи… – вот что я за кретинка? Нашла о чем думать

– Где?

– В сумочке.

Демонским взглядом обшарил террасу, нашел клатч. Я снова на перилах, демон поднял и вручил сумочку, после чего со мной на руках отправился к нашему дому.

Уткнувшись в шею, покусываю мочку уха, кончиком языка провожу контур раковины. Возвращаюсь к шее. От запаха и вкуса плывет голова, под губами бьется жилка. Кусаю. Удерживающие меня руки дрогнули, и демон ускоряет шаг. Хотя, демоны же летают.

– Ключ.

Что? Уже прилетели? Шарю в сумке и вкладываю ледяной металл в теплую ладонь. Кажется, демон не с первого раза попадает в скважину, хочу встать на деревянное крыльцо, но он не отпускает, прижимает крепче. К мягкому джемперу, к теплу сильного тела.

Наконец, дверь подается, и холодная темнота сменяется теплой. Хлопок, металлическое лязгание, и я прижата к стене, а настойчивые руки задирают платье.

– То было лучше, – хриплый шепот отзывается во мне дрожью, – его было меньше.

Трикотажный комок улетает в неизвестном направлении. Туда же для компании отправляется и джемпер. Хватаюсь за пряжку ремня, но чувствую, как поверх пальцев ложатся его ладони.

– Можешь подождать? Я сейчас вернусь?

Зачем? Куда? Не хочу отпускать, но напористый поцелуй заглушает протест. Сердце отбивает рваное стаккато, голова пылает, да что голова, пылает каждая частичка тела, и я обо всем забываю.

Демон прервал поцелуй так же внезапно, как начал, и пока я стояла оглушенная, дернул ручку двери.

– Надо кое-что взять, – отвечает на мой растерянный взгляд.

Видимо, надеялся вернуться до того, как я очухаюсь. Но это же моя половина, а я ведьма и я хочу его. Дверь даже не дрогнула. Демон еще немного подергал, толкнул плечом, потом повернулся ко мне.

– Заклинило, – в мягком голосе слышались смешинки. – Что вообще происходит?

– Видимо, когда вместе, мы нарушаем порядок мироздания, – я уже была рядом и, дрожа от нетерпения, расстегивала ремень. – И только от нас зависит, восстановится ли оно. В прошлый раз мы успокоили метель. А сейчас, наверное, должны что-то предотвратить.

– Я не против.

Шумное дыхание. Легкое касание губ, шеи. Бретелька бюстгалтера упала с плеча, а вместо нее обжигающий язык ставит на коже клеймо.

Пряжка звякнула об пол, и я наконец-то получила доступ к соблазнительным ягодицам, воспользовавшись случаем, вонзила в них ногти.

– Чё творишь? – вздрогнул демон.

Неужели никто кроме меня не покушался на дьявольскую задницу?

– Что хочу, – пропела я и залезла холодными ладонями под футболку, отчего он передернулся.

– Дохулиганилась, – глухой рык поглотила темнота.

Пол ушел из-под ног, а на лице почувствовала теплый ветерок, когда демон со мной на руках взлетел по лестнице. Пнул дверь, и мы с размаху упали на кровать.

Кажется, что-то где-то хрустнуло, но я в этом не уверена. Как и не уверена в том, что это были не мои ребра. Выбралась из-под демона, оставив в его руках скользкий капрон и кусочек черного трикотажа, а с собой утащила футболку.

Пока демон не сориентировался, перевернула его на спину и уселась на ноги.

Наше желание разрослось настолько, что не было места стыду или стеснению. Они остались даже не за порогом дома, а скорее всего не осмелились покинуть банкетный зал и сейчас праздновали со всеми остальными.

Я смотрела на демона, на четко очерченные губы, на раздувающиеся крылья прямого носа, твердый подбородок, впадинку у горла. Какая же я все-таки дура. По собственной глупости потеряла столько дней. Но сейчас, время, что есть у нас – только наше.

Изо всех сил старалась не смотреть в дьявольские глаза, потому что знала – увижу их голодный блеск и пропаду, а мне было еще что рассмотреть. Например, темно-коричневый кружок на смуглой коже. Не все же