Снегурочка - Лана Мур

мне предстояло самое сложное – снять с тебя платье. Никогда еще не попадал в такую ситуацию – никогда не раздевал у себя дома абсолютно незнакомую девушку, при этом совершенно не зная, как она к этому относится.

Непогода стучалась в окно, будто пыталась ворваться в дом и забрать тебя у меня. Защищая, я положил руки тебе на плечи и осторожно стянул прилипший шелк. Продолжая стаскивать платье, я поднял глаза. Ты смотрела так открыто и доверчиво, что я почувствовал себя каким-то извращенцем, но собравшись, продолжал освобождать тебя от мокрой ткани.

Наконец, оно поддалось и больше неудерживаемое на плечах и руках, упало и собралось складками на бедрах.

Взгляд невольно остановился на порозовевшей от горячего огня груди. Довольно красивой и с более темными, твердыми сосками. Своим дерзким видом они словно бросали вызов воющей за окном метели и подбадривали меня, говоря, что я все делаю правильно.

– З-з-з, – перехватив мой взгляд, застучала ты зубами.

Видимо, решила, что реакцию организма на холод, истолкую, как свою заслугу, и я поспешил тебя успокоить.

Не желая смущать, я укутал тебя пледом и поймал благодарный взгляд. Покрасневшие пальцы стиснули край покрывала, ярко-красные губы дрожали, подрагивали даже мокрые слипшиеся ресницы.

Ты сидела не двигаясь, а мокрое платье все еще было на тебе. Поймешь ли правильно, что я хочу сделать?

– Простите, – заранее извиняясь, я надавил на плечи.

Ты безропотно легла на спину, и снова стало неловко. Ты была еще тоньше, чем казалась, когда сжавшись сидела у камина, и я полностью обхватил твою талию. Ты уже стала теплой, даже горячей, только мокрое платье еще холодило.

Плоский живот вздрогнул, когда, убирая шелк, провел по нему ладонями.

– Вы бы не могли?.. – спросил я и перевел взгляд на лицо. Высыхая, твои волосы распушились, посветлели и в отблесках камина переливались всеми огненными оттенками.

Не стесняясь и не зажимаясь, ты с готовностью поддержала мою просьбу, и приподняла бедра. Видимо, тоже хотела поскорее избавиться от остатков холода, потому что трикотажный треугольник оказался прямо у моего лица, и обоняния коснулся экзотический запах орхидей.

«С кем ты должна была встретиться?» – невольно возникли мысли, но меня это не касалось. У незнакомки своя жизнь, и я в ней случайный прохожий.

– Пр-ро… – розовая не то от смущения, не то от камина, выдавила ты.

– Ничего, – постарался я отделаться от ненужных мыслей, но, отброшенное сильнее, чем это необходимо, платье, улетело в угол.

На мгновение мелькнули стройные ноги и тут же исчезли под мехом пледа.

Коли уж быть спасателем, так быть до конца. Не знаю, чего было во мне больше, желания, чтобы она поскорее согрелась или желания продолжать прикасаться и согревать своим теплом.

«Два индейца под одним одеялом никогда не замерзнут», – непрошено пролезло в голову, но я и без того позволил себе очень много. И собирался позволить еще больше, вот только воспользоваться ситуацией я не мог.

– Позволите?

В широко открытых глазах не было ни тени страха. Ты будто была уверена, что я не сделаю ничего плохого.

Почерпнув у тебя прозрачно-серой храбрости, я скользнул рукой вдоль по стройной, обтянутой чулком ноги. Пальцы коснулись рельефной поверхности кружева. Еще выше, и подушечки уже на мягкой прохладной коже.

Стараясь сохранить дыхание ровным, погладил бедро, скручивая кружево и капрон, и стягивая к точеной щиколотке.

От еле слышного звука лицо обдало жаром и ритм сердца участился. Я взглянул на твое лицо – глаза закрыты, полные губы плотно сжаты.

Стиснул зубы, чтобы не наделать глупостей и принялся за вторую ногу. Когда снова прикоснулся к кружеву, то почувствовал, что кожа стала горячее. Ты немного передвинулась, и пальцами задел полоску трикотажа. Руки дрогнули, а у тебя на лице появилась легкая улыбка.

Мне показалось, или ты нарочно испытываешь мое самообладание на прочность?

Я сдернул второй чулок. спасая от самого себя, закутал в плед и поднял на руки, а ты уткнулась носом мне в грудь и засопела.

По тому, как ты прижималась, я понял, что принял правильное решение отогреть тебя в ванной. Вот только не выставлять же тебя после этого на улицу в одном пледе. Значит, к друзьям опоздаю.

Ты закопошилась у меня на груди. Я опустил глаза и увидел, что стараешься одновременно удержать плед и замотать руки моим свитером. Пришлось ускорить шаг, что было несложно. Твой вес практически не ощущался, в отличие от мысли, что под пледом ты совершенно голая. Вот она оставляла заметный отпечаток на моем эмоционально и физическом состоянии. Но надеялся, что ты этого не заметишь.

В наполненной теплым паром комнате, я поставил тебя на пол, и ты снова задрожала.

– Справитесь сами?

Я надеялся, что ты ответишь согласием. Я должен был уйти. Мне необходимо было время. Время, чтобы взять себя в руки, вернуть самообладание. Слишком неожиданно, быстро и оголенно ты ворвалась в мою жизнь.

Но, будто угадывая мое состояние и поддразнивая ты пожала плечами. Плед упал, и ты осталась только в крошечных трусиках, больше напоминая фарфоровую статуэтку, чем человека.

Удивительно, но ты нисколько не смутилась присутствия незнакомого мужика, и попыталась снять последнее, что осталось из одежды. Покрасневшие пальцы еще плохо слушались и скользили по бедрам, грудь подрагивала, а соски продолжали призывно торчать.

Ну что с тобой делать? Желая поскорее избавиться от соблазна, я подцепил тонкий трикотаж и стащил его к ледяным ступням, невольно огладив упругие ягодицы и лицом практически уткнувшись в плоский живот. Запах орхидей усилился, и я почувствовал жар, будто оказался под горячим тропическим солнцем. Нет ты точно не Снегурочка. Судя по сказкам, она не способна так возбуждать. Ты только притворялась ею, чтобы проникнуть в мой дом и свести с ума.

Я поспешил отстраниться от аромата твоего тела, от его фарфоровой гладкости и безупречности и подал руку, чтобы ты поскорее спряталась в облаке пены. А я получил свободу от твоих ведьминских чар и мог позвонить друзьям. Вот именно на нее ты и похожа – на ведьму, с обманчиво чистыми глазами и копной темно-рыжих волос.

Элегантно, словно и не стояла голышом перед незнакомым мужиком, ты шагнула в ванну, погрузилась в воду и блаженно закрыла глаза. Я же поспешил оставить тебя одну.

Видимо, придется задержаться – не выставлять же тебя голую обратно в снег. Пока подогревалось вино для грога, позвонил Пашке.

– Ну где он там? – услышал издалека голос Лены и Пашкино «Сейчас-сейчас».

– Где запропастился? – это уже мне. – Дороги все заметает. Поторопись, а то придется тебя экскаватором