Измена. Невеста на месяц - Ольга Вейс

"Следить?" — хихикаю я, но голос дрожит. "Я уже чувствую себя психом. Лен, я не хочу его терять. Он сегодня был таким… моим. Но эта Вероника — как вирус."

"Тогда собери факты," — говорит она твёрдо. "Не накручивай, но и не будь слепой. Ты умная, ты разберёшься. А если он козёл, я прилечу и надеру ему зад."

Я ржу, чувствуя, как слёзы жгут глаза: "Спасибо, Лен. Ты мой спасательный круг."

"Всегда," — хмыкает она. "А теперь иди, пей вино и целуй своего мужа. Но держи глаза открытыми."

Я кладу трубку, и мне правда легче. Лена — как пинок под зад, когда я тону в мыслях. Я сижу, глядя на звёзды, которые мигают, как будто подбадривают, и твержу: "Анна, ты справишься." Михаил всё ещё в комнате, и я не хочу его видеть — пока. Я не готова к вопросам, к его улыбке, которая может всё запутать. Но я поговорю с ним. Скоро. А пока я выясню, что за игру ведёт Вероника, а то она угробит весь наш отдых.

Пляжный незнакомец

Я сижу на краю кровати, глядя на пустую террасу, где утренний свет играет с тенями пальм. Михаил уже ушёл в свою рабочую берлогу — опять звонки, опять клиенты, опять его "я быстро". После вчерашнего дня, когда я натягивала улыбку, как маску, а ночью изливала душу Лене, я чувствую себя, как выжатый лимон. Ночная сцена — Михаил и Вероника на пляже, их шёпот, её рука на его плече — вгрызлась в мозг, как заноза. Внутри всё ноет, как от зубной боли. Я хочу верить, что это ерунда, но как?

Я встаю, натягиваю лёгкое платье и хватаю шляпу, которая, клянусь, могла бы укрыть слона. "Пора встряхнуться," — бормочу я, выходя из виллы. Михаил занят, а я не собираюсь киснуть в четырёх стенах. Пляж — мой план спасения. Может, шум волн заглушит этот дурацкий гул в голове. Я шагаю по дорожке, где цветы пахнут, как сироп, и твержу: "Ты на Бали, Анна, кайфуй, чёрт возьми."

Песок обжигает ступни, и я сбрасываю сандалии, плюхаясь у кромки воды. Океан рокочет, как старый друг, а небо такое голубое, что кажется, его нарисовали. Я ложусь, подставляя лицо солнцу, и пытаюсь выключить мысли. Но Вероника, снова эта Вероника, лезет в голову. Почему ночью? Почему он не сказал? Я вспоминаю его утреннюю улыбку, его "блинчики, которые ты любишь", и хочу заорать. "Анна, надо держать себя в руках," — думаю я, зарывая пальцы в песок. Лена права — мне нужны факты, а не фантазии про измены.

Я закрываю глаза, но тут слышу: "Эй, ты не против, если я займу кусок твоего пляжа?" Голос низкий, с лёгким акцентом, и я щурюсь, глядя на парня в шортах и футболке с надписью "Chill". Высокий, загорелый, с растрёпанной шевелюрой и улыбкой, которая кричит "жизнь — это вечеринка".

"Если не будешь петь караоке, вали," — хмыкаю я, садясь.

Он ржёт, плюхаясь рядом: "Обещаю, я хуже акулы, но лучше попугая. Я Алекс, кстати."

"Анна," — отвечаю я, разглядывая его. Он выглядит, как типичный турист, который приехал ловить волны и коктейли. "Ты местный или тоже сбежал от реальности?"

"Сбежал," — подмигивает он. "Из Лондона. Работа задолбала, вот я тут, ищу дзен и пиво."

Я хихикаю: "Дзен и пиво — отличный план. Нашёл?"

"Пока только пиво," — ухмыляется он, показывая на бутылку в песке. "А ты? Выглядишь, как будто решаешь мировые проблемы."

"Типа того," — фыркаю я, но его лёгкость цепляет. После всей этой драмы с Вероникой мне нужно что-то… нормальное. "Я на медовом месяце, но мой муж сейчас спасает мир за ноутбуком."

"Герой," — кивает Алекс, отпивая глоток. "А ты решила захватить пляж?"

"Пока только песок," — хихикаю я, и мы болтаем. Он рассказывает про свои приключения — как чуть не утонул, пытаясь сёрфить, как ел что-то настолько острое, что "чуть не вызвал духов". Я ржу, забывая на миг про всё. Алекс — как глоток лимонада в жару: лёгкий, ненавязчивый, без намёков на что-то большее. Я рассказываю про рынок, где чуть не купила слона, и про кольцо, которое, по словам продавщицы, "для любви".

"Любовь — это круто," — говорит он, глядя на волны. "Но знаешь, иногда надо просто чилить. Пляж, солнце, никаких забот."

"Если б," — вздыхаю я, и Вероника снова лезет в мысли. Я не хочу грузить Алекса своими бреднями, но его слова цепляют. Чилить. Может, я правда накручиваю? Михаил любит меня, я видела это в его глазах вчера. Но ночь, её смех, их тени — это как пятно, которое не отстирать.

"Эй, ты где?" — Алекс тычет меня в плечо. "Вернулась к мировым проблемам?"

"Типа того," — хмыкаю я. "Просто… много думаю."

"Опасное занятие," — ухмыляется он. "Мой совет: возьми коктейль, потанцуй с мужем, забудь про всё. Бали для этого и создали."

Я киваю, улыбаясь: "Может, ты прав." Мы болтаем ещё, пока солнце не начинает жарить, как сковородка. Алекс предлагает показать мне бар с "лучшими мохито", но я отказываюсь: "Может, в другой раз. Муж ждёт."

"Уважаю," — кивает он, вставая. "Если что, я тут, ловлю дзен. Удачи, Анна!"

Я машу ему, шагая к вилле. Алекс — как тёплый ветер, который ненадолго разгоняет тучи. Я чувствую себя легче, но Вероника всё ещё там, в уголке мозга. Я вспоминаю Лену: "Собери факты." Алекс прав — мне нужно чилить, но не слепо. Я люблю Михаила, но в тоже время вспоминается эта стерва с моим мужем, и от этих мыслей никуда не деться.

К вилле я возвращаюсь, когда небо уже розовеет. Михаил всё ещё в комнате, и я не лезу к нему — не хочу видеть его ноутбук, его "быстро". Я сажусь на террасу, глядя на закат, и твержу: "Анна, надо во всём разобраться." Алекс напомнил мне, что жизнь — это не только тревоги. Но я увижу Веронику снова, и опять начну утопать в своих навязчивых мыслях. "Надо сто процентов, во всём разобраться" — напоминаю я себе, глядя в даль, где небо соприкасается с землёй.

Ночь без конца

Я возвращаюсь к вилле, когда закат уже тлеет, как угли, а небо становится густо-фиолетовым. Пляж, Алекс и его лёгкий вайб ненадолго вытеснили Веронику