Легенды и археология. Древнейшее Средиземноморье - Людмила Станиславовна Ильинская

Весна. Фреска (Фера).

Борющиеся дети. Лани. Фреска (Фера).

Изображение встречи двух персонажей на одной из антропоморфных стел Сипонта.

Стелы финикийского тофета в Мотии.

Нураг Руджу (Кьярамонти).

Могила гигантов.

Глава 2.

Острова Эола

Легенды, известные нам из произведений античных поэтов и историков, остались теми же, что и двести, и триста лет назад. При всём желании нельзя отыскать у Гомера или Вергилия и их комментаторов что-либо новое по сравнению с временами Луи де Бофора или Б. Нибура. Однако даже после коренного пересмотра отношения к заложенной в легенде информации в результате открытия крито-микенских древностей конкретная трактовка отдельных легенд продолжает меняться буквально на глазах.

Всего лишь четверть века назад известный французский археолог Р. Блок так оценивал труд не менее известного историка Ж. Берара, который на основании легенд утверждал, что в микенский период между Западом и Востоком существовали контакты: «Труд Берара дает документацию, относящуюся к легендам, связанным с примитивными народами Италии. Однако, признавая заслуги этой великолепной книги и её автора, личного моего друга и выдающегося ученого... я не могу принять его теорию действенной предколонизации в микенский период»[59]. Опровержение этих устоявшихся взглядов пришло с Эолийских островов.

Островами Эола или Липарскими островами называли в древности группу из семи небольших островков к юго-западу от Сицилии. Греческие колонисты появились здесь поздно, в 580 г. до н. э., уже после того, как греками были освоены Южная Италия и Сицилия — ведь острова эти лежали в море, не случайно носившем имя этрусков-тирренов, нетерпимых к соперникам и безжалостно топивших греческие корабли, когда те оказывались в подвластных им водах. Сицилийский историк I в. до н. э. Диодор[60] рассказывает, что эллины застали на самом крупном из островов архипелага — Липаре — пятьсот человек, чей образ жизни не был похож на образ жизни других народов Италии и Сицилии, известных грекам: земли свои и на Липаре и на остальных островах архипелага они обрабатывали сообща, и, пока одни трудились на полях, другие по очереди охраняли на кораблях остров от морских разбойников, тех самых тирренов, которые были причиной длительной изоляции острова. По словам Диодора, жители Липары относили себя к потомкам Эола, хотя первыми поселенцами острова считали спутников Динара, сына царя авзонов Авзона. Липар, когда против него восстали братья, покинул со своим отрядом Италию и поселился на одном из островков моря, которое называлось в те времена Авзонским. Он дал своё имя этому безымянному острову и построил на нём город того же названия. Когда Липар достиг старости, в основанный им город прибыл грек Эол, женился на дочери Липара и унаследовал его царство.

Согласно другой версии, передаваемой также Диодором[61], первым властителем острова был не италиец Липар, а потомок царя Девкалиона Эол. Как и Эол первой версии, он тоже был эллином, но выросшим в одном из городов Италии — Метапонте. Мать его, Арна, возлюбленная бога морей Посейдона, была изгнана отцом из Фессалии и поселилась в Метапонте, где и родились близнецы Эол и Беот. Усыновленные по совету оракула метапонтийцем, в доме которого поселилась Арна, братья, возмужав, захватили власть в городе, но впоследствии были вынуждены бежать от восставших против них горожан. Беот, вернувшись на родину матери, унаследовал царство деда, получившее с тех пор название Беотии, а Эол обосновался на островах Авзонского моря, которым дал своё имя, и на одном из них воздвиг город Липару.

Диодор, а за столетие до него Полибий отождествляли эти острова с тем легендарным плавучим островом, окруженным медными стенами, на котором в чертогах поднимавшегося на высоких колоннах дворца гомеровский владыка ветров Эол оказывал гостеприимство Одиссею[62].

На двух из этих островов, Стронгилле и Гиере, действовали вулканы. Близость царицы вулканов — сицилийской Этны наводила в древности на мысль, что эолийские вулканы соединяются с ней пролегающим под морским дном каналом. Не раз мореходы видели, как то из одного, то из другого кратера вырываются огненные вихри, выбрасывая песок и мелкий камень. Обитатели Гиеры научили когда-то греческих мореходов определять погоду по состоянию вулканов. Перед тем как подуть южному ветру, весь островок окутывало таким мраком и туманом, что скрывался из виду берег соседней Сицилии. О приближении северного ветра предупреждало яркое пламя над кратером и глухой подземный гул. Только когда ожидался легкий зефир, кратер был сравнительно спокоен. Так писали Полибий и Диодор, отдалённые почти тысячелетием от эпохи Гомера, согласно которому владыка острова Эол вручил скитальцу Одиссею мешок с ветрами, оставив на свободе лишь легкий западный зефир, чтобы помочь герою вернуться на родину[63].

Ко времени Полибия и тем более Диодора уже нельзя было предсказать ветер, глядя на эолийские вулканы, их вид перестал меняться[64].

Рассказ об удивительных особенностях липарских вулканов относился к далёкому прошлому. Не случайно речь в повествовании идет лишь о южном, северном и западном ветрах; что касалось ветра восточного, надувавшего паруса кораблей, приставших к Эолийским островам, им греки не интересовались — он уже привел их к цели. Отсутствие интереса к восточному ветру свидетельствует о времени, предшествовавшем великой греческой колонизации, когда путь греческих мореходов далее на запад ещё не лежал.

Былые особенности этих уникальных вулканов и дали основание Полибию считать, что гомеровский образ Эола, хотя и кажется «чистейшей басней», на самом деле содержит намек на действительную способность жителей острова предсказывать ветра[65]. Рассказ о чудесном мешке с ветрами, помогшем Одиссею избежать опасностей, которыми чревато бурное море, Полибий интерпретирует как поэтический образ: «Эол заранее давал указания относительно того, как выйти из пролива, опасного своими водоворотами, приливами и отливами, и за то был наименован владыкою ветров и царем их»[66]. Более века спустя Диодор, а затем и Страбон присоединяются к этому мнению[67]. Диодор утверждает, что это был тот самый Эол, который унаследовал власть над островом благодаря браку с дочерью италийца Липара, и именно он благодаря тщательному наблюдению за огнём вулканов постиг искусство точно предсказывать направление ожидаемых ветров, «за что создателями мифов назван владыкой их и правителем», и он же научил мореходов обращаться с парусами[68].

Полибий, Диодор,