Легенды и археология. Древнейшее Средиземноморье - Людмила Станиславовна Ильинская

Первая из этих легенд, связывающая Крит с Сицилией, стоит несколько особняком среди преданий, созданных греческой фантазией о Крите. Ведь в большинстве легенд критского цикла — отражение самой блестящей поры в древнейшей истории острова, ставшего малопримечательным регионом эллинского мира к тому времени, о котором, сменив легенды, начинает повествовать история.

Древнейшее прошлое настолько слилось в памяти греков с мифической историей богов и героев, что фактически было забыто, превратившись в легенду... Не случайно именно на Крите греческий миф поселил верховное божество греков — Зевса. Именно на Крите, согласно мифам, спрятанный своей матерью Реей от жестокости коварного Крона, он был вскормлен молоком добродетельной козы Амалфеи. На Крит же впоследствии, свергнув своего отца Крона и прочно закрепившись на Олимпе, владыка богов и людей доставил обольстительную Европу, дочь финикийского царя Агенора, и на Крите родила она ему могучих сыновей — Радаманта, ставшего судьей в подземном царстве, и Миноса, с именем которого не только легенды, но и скептик Фукидид[97] связывают расцвет Критского царства, его преобладание на морях, власть над соседними островами Эгеиды и даже городами материковой Греции.

Один из наиболее распространенных мифов повествует о том, как во время панафинейских игр, устроенных в Афинах царем Аттики Эгеем, погибает сын Миноса Астерий. Разгневанный владыка Крита направляет к берегам Аттики свой флот, не имевший равных в Эгеиде. Он осаждает Афины и, хотя взять их не может, причиняет окрестностям неисчислимые бедствия и с помощью Зевса, насылающего на город голод и мор, вынуждает принять унизительные условия мира. Семерых юношей и семерых девушек то ли ежегодно, то ли раз в несколько дет обязуются афиняне посылать на Крит — на съедение полубыку-получеловеку Минотавру, заключенному Миносом в лабиринте, сооруженном знаменитым афинянином Дедалом. И приносят жители Аттики жертвы до тех пор, пока не освобождает их от позорной дани сын Эгея Тесей. Вступив в единоборство с Минотавром, герой убивает чудовище, а затем с помощью нити, которую ему дала полюбившая его дочь Миноса Ариадна, выходит из лабиринта[98].

Миф о Тесее — первый намек на приближающийся закат критского морского владычества. К нему примыкают и другие предания о критских неудачах. Геракл по пути в страну амазонок побеждает на Паросе правящих там сыновей Миноса и забирает двух его внуков взамен двух своих спутников, убитых на этом острове[99]. Примерно тогда же аргонавты, проплывая мимо Крита, уничтожают медного великана Талоса, забрасывавшего камнями всех, кто приближался к острову с враждебными намерениями. Один из малоизвестных в древности вариантов мифа, трактующий сюжет освобождения Афин от власти Миноса, прямо связывал конец критской талассократии с созданием флота в Афинах. Согласно этой версии, взятой Плутархом у какого-то афинского автора У в. до н. э., в Афины с Крита бежал на корабле Дедал, и Минос пустился за ним в погоню на больших судах. Но буря занесла Миноса в Сицилию, где он и закончил свои дни, а его сын потребовал от афинян выдачи Дедала, грозя умертвить взятых отцом афинских заложников. Правивший тогда Афинами Тесей пошёл на хитрость. Вступив в переговоры с новым царем Крита, он построил между тем флот и двинул его к берегам острова. Критяне, не подозревавшие о существовании кораблей у соперников, приняли их за дружественный флот и не препятствовали высадке. Заняв гавань, Тесей устремился к критской столице Кноссу и там, у ворот лабиринта, убил в сражении царя и его телохранителей. Власть перешла в руки Ариадны, и Тесей, заключив с ней мир и вечный союз, освободил находившихся на Крите афинских заложников[100].

Согласно общепринятому варианту мифа, в период правления Миноса держава его, несмотря на отдельные неудачи, не утратила своей мощи. Не случайно художник и строитель Дедал, которого насильственно удерживал Минос, не мог покинуть остров, и лишь воздух — единственно неподвластная людям стихия — открыл ему путь к свободе. Это было, однако, последнее свидетельство силы Миноса. А дальше наступает конец могущества Крита. О нём повествует предание о походе Миноса в Сицилию вслед за непокорным художником и его гибели в неприступном Камике, возведенном Дедалом для местного царя Кокала.

Первый дошедший до нас пересказ этой легенды сохранился в труде Геродота в неожиданной связи с Саламинским сражением (VII, 169–171): афиняне обратились к критянам с призывом к участию в общеэллинской борьбе с персами; те, прежде чем дать ответ, отправили послов в Дельфы, и пифия напомнила жителям острова, что эллины в своё время не помогли отомстить им за смерть их царя Миноса в Сицилии. Приведя ответ оракула, историк объясняет содержащийся в нём неясный намек, излагая предание о Миносе в Сицилии. Минос достигает в поисках Дедала Сицилии (носившей тогда ещё название Сикания по населявшему её народу сиканов), а через некоторое время за ним в ту же Сиканию отправляются все критяне, кроме полихнитов и пресиев, и осаждают Камик. Не сумев, несмотря на пятилетнюю осаду, взять город, критяне покидают остров. Смерть Миноса, подробности которой Геродот не сообщает, он датирует третьим поколением до Троянской войны. Продолжая рассказ о дальнейшей судьбе попавших в Сицилию критян, историк пишет, что критские корабли были уничтожены бурей и вместо родины уцелевшие участники похода оказались в Южной Италии, где дали начало роду япигских мессапиев. Таким образом, критский поход Миноса в труде Геродота вписан в картину этнических племен, имевших место на Крите, в районе Сицилии и в Южной Италии за столетие до Троянской войны.

Весьма знаменательно, что Фукидид, считавший критскую талассократию Миноса реальным историческим фактом[101], ничего не сообщает о Миносе в Сикании, равно как и о Дедале и Кокале. Это не означает, что Фукидид не знал предания. Геродотова ссылка на изречение дельфийского оракула, в котором упоминалось о гибели Миноса в Камике[102], свидетельствует об известности легенды за пределами Сицилии. И если Геродот ещё мог сомневаться, будет ли понятно его слушателям и читателям, о каких событиях в Камике идет речь, и ввел разъяснительный экскурс, то при Фукидиде постановка на афинской сцене трагедии Софокла «Камикейцы», будившей самые живые ассоциации с катастрофической неудачей сицилийского похода самих афинян, сделала сюжет популярным. Поэтому игнорирование его афинским историком показывает, что он не считал поход Миноса реальностью.

Дальнейшая историческая традиция не последовала в этом вопросе за Фукидидом. О прибытии Дедала к царю сиканов Кокалу рассказывают Филист[103] и Эфор[104]. Гераклид Понтийский в своей «Минойской политик» связывает изменение старого названия сицилийского города Макара на новое — Миноя с