Легенды и археология. Древнейшее Средиземноморье - Людмила Станиславовна Ильинская

ним нависла какая-то угроза с моря. Может быть, из Италии? А может быть, первые торговые суда микенцев после покорения ими критян сменились флотилиями искателей наживы, стремившихся закрепиться на островах и покорить их население?

Наряду с местной керамикой периода средней бронзы археологи находят на Эолийских островах в большом количестве италийскую и микенскую, местная же теряет оригинальность и частично приобретает микенские черты. Иногда местные мастера, подражая микенским, копируют на своих сосудах знаки крито-микенского письма[77]. Таким образом, археологический материал ясно показывает, что период средней бронзы был для Эолийских островов временем наиболее активных связей с Эгейским миром. Но удалось ли микенцам обосноваться на островах? Прямых свидетельств этому нет. Однако заставляет задуматься до сих пор не объясненный факт появления в нескольких километрах от Эолийских островов, на противолежащем берегу Сицилии, в местечке Милаццо, захоронений в больших глиняных пифосах. Такой обряд не зафиксирован ни на остальной территории Сицилии, ни в Южной Италии, ни на Эолийских островах. Зато похожий обряд захоронения существовал на Крите и встречается в Трое[78].

Было бы неосторожно на основании этого факта делать категоричный вывод о микенской колонизации Эолийских островов и соседних берегов Сицилии. Но нелишне вспомнить, что XIV — начало XIII в. до н. э. — время максимального могущества микенских владык и наиболее активной и успешной ахейской экспансии. К XIV в. относится появление на Крите ахейцев, что четко зафиксировано археологически, а в мифологии отмечено появлением чисто греческих имен; середина XIII в. до н. э. ознаменована грандиознейшим по тем временам походом ахейцев в земли Малой Азии, нашедшим отражение в сказаниях о Троянской войне. Поэтому пет ничего невероятного в предположении о возможной колонизации микенцами Эолийских островов, тем более что и Гомер, отталкиваясь от преданий именно той эпохи, повествует о правлении здесь не местных династов, а грека Эола.

Период средней бронзы на островах (1400–1250 гг.) завершился каким-то опустошительным вторжением, подобным тем, какие пережил эгейский мир в XVI и XII вв. О нём можно судить по следам пожара, отделяющего слои культуры средней бронзы от следующей за ней культуры позднего бронзового века[79]. Новая культура резко отличается от предыдущей. Меняется характер жилищ (хижины приобретают овальную форму и намного больший размер), совершенно иной становится керамика. Ничего не напоминает ни местную культуру, ни культуру соседней Сицилии. Зато очень ясно прослеживаются черты сходства с культурой континентальной Италии. Это дает основание для вывода, что причиной гибели культуры средней бронзы была не природная катастрофа, подобная той, которая дважды разрушала дворцы минойского Крита, а переселение на юг воинственных племен Северной и Средней Италии. Тогда приобретает реальность передаваемый Диодором в двух версиях рассказ о заселении Эолийских островов, которому раньше не придавалось значения. А между тем, видимо, не случайно заселение островов в обеих версиях приписывается выходцам из Италии, хотя в первой версии властителем острова назван италиец Липар, а грек Эол сделан его преемником; во второй — Липар отсутствует и первым поселенцем становится выросший в Италии грек, тоже носящий имя Эол. В передаваемых Диодором местных преданиях находят отражение споры древних о заселении Эолийских островов, и современная археология помогает разрешить эти споры. Если же обратиться к археологии Сицилии, то и там с середины XIII в. до н. э. наблюдается аналогичная картина проникновения субапеннинских элементов. Л. Бернабо Бреа предлагает связать их с появлением в Сицилии сикулов и моргетов, о которых тоже писал Диодор[80].

Это было время великого переселения пародов конца II тысячелетия до н. э. И подобно тому, как в Средней Греции и на Пелопоннесе двигавшимися с севера воинственными племенами были сметены микенские дворцы, так и здесь хлынувшие с севера племена сикулов обрушились на крепости острова, называемого когда-то Тринакрией (Треугольной), затем Сиканией (по населявшему её народу) и, наконец, Сицилией. Вместе с сикулами на юг двигались моргеты, оставившие о себе память в названии сицилийского города Моргантина, и авзоны, которые укрепились на южной оконечности полуострова и на Эолийских островах, дав близлежащему морю название Авзонского. Это было ещё до того, как в Италии появились этруски-тиррены и та же акватория стала частью обширного Тирренского моря. Значит, италийское племя авзонов можно вслед за традицией связать с историей островов, лежащих в море, когда-то носившем их имя.

Археология помогает понять истоки и второй версии заселения Эолийских островов. На Пелопоннесском полуострове, в табличках Пилоса, среди перечисления колоний этого микенского центра было обнаружено название Метапонта. Ме-та-по — так звучало оно в линейном письме В, которым пользовались населявшие Пелопоннес ахейцы. Подтверждает микенскую колонизацию района в XIII в. до н. э. и анализ найденных на территории Южной Италии сосудов этого периода[81]. Это позволяет думать, что наряду с миграцией среднеиталийских племен, которую традиция[82] и археология относят к XIII в., могли происходить и перемещения оседавших на юге колонистов. И, может быть, делая Эола во второй версии сыном Посейдона, предание как раз и отражает реальность морских странствий, приведших отдельных микенских переселенцев в западные земли и моря. И тогда версия, выделившая из общего потока италийских переселенцев этот небольшой ахейский ручеек, не случайно создана именно жителями Динары, в то время как для населения соседней Сицилии ясна лишь общая картина перемен на соседнем архипелаге.

Так снимается кажущаяся противоречивость двух версий, и одновременно местное предание об Эоле, правителе Эолийских островов, неожиданно сближается с легендой о гомеровском Эоле, уходящей корнями в микенское время. Мифическая традиция о контактах италийско-сицилийского и эгейского миров, на первый взгляд столь далёкая от реальности, в результате раскопок Л. Бернабо Бреа обрела плоть, и прав был один из исследователей древней Сицилии, итальянский ученый Э. Мании, считая, что именно с Эолийских островов «пришло опровержение тем, кто отрицал легендарную колонизацию»[83].

* * *

Многочисленные находки керамики на Эолийских островах подтвердили их древние контакты с Эгеидой и заставили археологов искать микенские следы и в тех районах Сицилии и Южной Италии, которые легенды связывали с крито-микенским миром. Прежде всего переосмыслены находки микенской керамики, сделанные ещё в конце прошлого века пионером первобытной археологии Сицилии Паоло Орси близ Сиракуз в слоях средней бронзы[84].

Помимо легенды об Эоле, к землям, называвшимся в древности Гесперией, относится ещё несколько циклов легенд. Часть из них донесена Гомером, часть сохранилась в передаче прозаиков. И, подобно преданию об Эоле, уже в древности они воспринимались по-разному. Над ними иронизировал Эратосфен, но вместе с тем такой серьёзный историк, как Полибий, а вслед за ним и Страбон тщательно искали на карте Сицилии и Италии места связанные с легендарными приключениями