Сердце Северного Ликана - Мария Александровна Ерова

ему о себе, но это было совсем не обязательно. Ведь очень скоро «йоркский терьер», как он сам себя величал, перевёл всё внимание на свою далеко не скромную персону. И теперь Марисоль приходилось выслушивать всё это за возможность погреться у костра и провести ночь не в полном одиночестве.

Поначалу девушка даже обрадовалась — ей не хотелось говорить о себе, своей семье и личной жизни, которая на то и была личной, чтобы всякие там незнакомцы не лезли в неё с ногами. Но перлы собственных достижений мистера Уокера звучали столь фантастично, что вскоре Марисоль просто устала слушать всю ту ахинею, что нёс этот человек. Она не любила читать фантастику, а уж слушать и подавно. А мистики в её жизни и так хватало, хоть отбавляй.

Но этого заправского ковбоя, как прозвала про себя его Марисоль, по всей видимости это совершенно не смущало. Он тараторил и тараторил, а она попросту не слушала, блуждая далеко в своих мыслях, иногда посматривая на нового знакомого, пытаясь получше рассмотреть его внешность. И ей это даже немного удавалось.

Едва они устроились у костра, он напялил на голову свою дурацкую шляпу, собственно, благодаря которой и получил новое прозвище, пусть только и в мыслях Марисоль. Чен был высок, достаточно ловок, а в его горящих, даже в темноте, глазах, чувствовались неуёмный оптимизм и жажда деятельности мужчины. Он утомил девушку в первые десять минут общения, а после стал вовсе невыносим — по крайней мере внутренний интроверт Марисоль, которым она вполне справедливо себя считала, был в ужасе от того потока информации, что полился на него извне.

И вот, когда её организм предпринял вполне адекватную попытку защитить себя от всего раздражающего, мистер Уокер заметил это. А терять единственного слушателя в лице девушки он явно не был намерен.

— Я… задремала. Ночь уже… — неубедительно попыталась оправдаться девушка, но «ковбой» сердито сдвинул брови к переносице.

— Какая ночь⁈ Утро уже почти, видишь, рассвет разгорается?

Марисоль тряхнула головой, прогоняя остатки сна (хотя сделать это было сейчас не так-то уж и просто). И с удивлением отметила, что, действительно, только-только показавшееся солнце медовым сиропом растекается по глади воды, разбавляя густую тьму ночи.

Зрелище это было завораживающим, почти волшебным, но тараторка-Чен не дал ей и мига насладиться этим, тут же продолжив болтать без умолку.

— Значит, куда ты говоришь, направляешься?

Марисоль не хотелось отвечать. Она опустила глаза, но бессовестный хам ждал ответа, нагло зыркая в её сторону. Рассвет слегка преобразил его, добавив мужественности интересному лицу, красивому по-мужски: вот такие мужчины никогда не нравились её сестре, хотя она не брезговала иногда появляться и в их компании. Наверное, Мари просто было всё равно. Особи мужского пола интересовали её лишь только как гендерные самцы, но не более. А их внешность и разум не были так уж важны для неё.

— Я ищу сестру, — уклончиво ответила она со вздохом. — И, наверное, мне уже пора: скоро откроется касса. Я не хочу опоздать на паром.

Чен странновато усмехнулся, при этом добавив:

— Боюсь, ты уже на него опоздала. У них недавно что-то случилось в кампании, паром не ходил несколько дней, и вот, количество желающих переправится на тот берег резко возросло. То есть билеты давно проданы. У тебя нет шансов.

Марисоль стиснула зубы. Как же её раздражал этот… мистер Уокер! Буквально во всём: в его действиях, словах, каждом идиотском движении, чувствовалась какая-то незримая насмешка над ней. Девушка не могла понять, в чём именно она выражалась, но раздражалась, и ничего с этим не могла поделать.

— И всё же я рискну, — попыталась улыбнуться она в ответ, но вышло кисло.

— Давай со мной!

Предложение, поступившее от мистера Уокера, было слишком неожиданным. Марисоль даже опешила.

— Что, простите?

Тот театрально воздел глаза к небу.

— Со мной, говорю! Тебе же в Норвегию, да? Мне почти тоже. Домчу с ветерком, так сказать! Соглашайся!

— Нет.

Это слово вырвалось вперёд всех мыслей девушки. Но не желая обидеть своего ночного, можно сказать, спасителя, она добавила.

— Я сама…

Тот издал какой-то невероятный звук, скорее всего, означающий разочарование и крайнюю степень недовольства.

— Вообще-то, я думал, что у нас уже всё серьёзно… Не ожидал от тебя такого подвоха.

— Что — серьёзно?.. — опешила Марисоль. Мозг её был готов взорваться.

— Ну там, химия — биология и всё такое… Я же вижу, как ты на меня смотришь!

— И как же⁈ — начала злиться и она.

— Как на самца! Продолжателя рода! — гордо отчеканил Чен.

От такой наглости девушку просто покоробило, и она даже потеряла дар речи. Молча поднявшись, Марисоль со злостью произнесла на столь нелепое предположение.

— Ну, знаете… Вы откровенный болван, раз предполагаете вслух такие вещи! Тоже мне, самец, продолжатель рода! Тьфу!

А что этот негодяй? Лишь хохотнул в ответ и принялся делать вид, что собирает вещи.

— Спасибо, — всё же решилась поблагодарить его девушка, намереваясь уйти. — И прощайте.

Она успела сделать несколько шагов, как Чен окликнул её.

— Я буду здесь примерно до полудня. Передумаешь — милости прошу!

Марисоль не ответила. Уже было достаточно светло, чтобы вернуться так же, по кромке берега, и, наконец, дождаться парома. Трудная ночь осталась позади. Впереди только-только начинало маячить беспокойное утро.

Глава 12. Кухня

Мари вздрогнула, услышав, как в замочной скважине поворачивается ключ, и замерла, ожидая, что за этим последует. Она долго наблюдала сквозь открытое окно за хозяином замка, всё так же прогуливающегося по кромке берега, а после, когда он ушёл, девушка нетерпеливо ждала его появления. И даже успела устать.

И вот он появился здесь — высокий, гордый, даже высокомерный. В недоверчивом прищуре глаз, ломаной линии плотно сжатых губ, прослеживался интерес. Не подкреплённый животной страстью, — а Мари прекрасно знала, в чём она выражается, нет. Другой, который возникает при контакте с новым человеком.

Мужчина изучал её, как товар на полке супермаркета, и даже не скрывал этого. К тому же девушка видела недовольство в его взгляде, но причину понять не могла. Они даже не были знакомы, с чего бы ему так себя вести?

— Меня зовут Мари Кларк… — робко начала она под усталый выдох мужчины.

— Это не важно, — обрубил он. — Как ты сюда попала?

Девушка