Четыре касания тьмы - Амалия Мо

Он швырнул меня в стену, как тряпичную куклу; я спиной врезалась в камень и сорвалась на сиплый стон. Прежняя Роза не выдержала бы такого удара, а нынешняя поднялась и встретила создателя злым взглядом.

– Спокойно, – голос Альвара гулко прокатился по комнате. – Будешь плохо себя вести – накажу.

Медленно подойдя ближе, он навалился корпусом, придавливая и тем проверяя, буду ли я сопротивляться или склоню голову.

– Сначала научись держать себя в руках.

Хотелось освободиться, воткнуть клыки ему в горло, вывернуть шею, как он вывернул мою жизнь. Перед глазами вспыхивали образы – мои пальцы на его кадыке, хруст позвонков, кровь на губах.

Не увидев покорности, он покачал головой. Его рука легла мне на горло, чуть перекрывая воздух – не как удушение, а как демонстрация власти.

Он поднёс другую руку к губам; клыки прокусили кожу на собственном запястье. Воздух наполнился странным, густым ароматом – не обычной крови, а чего-то старого, тягучего, с резкой горечью, от которой сводило челюсти. Струйка скользнула по его пальцам и капнула на мраморный пол.

– Кровь первокровных может тебя убить, – с улыбкой произнёс Альвар. – Если я дам тебе хоть каплю, ты будешь корчиться от боли и мучиться минимум два часа. Пока я предупреждаю, но в следующий раз – исполню.

– Убей! Убей меня! – дёрнувшись, я пыталась сама добраться до его руки, мечтая добровольно принять яд, способный избавить меня от этих мучений.

– Юрий, оставь нас, – холодно произнёс Альвар, не разрывая зрительного контакта со мной. – Моему котёночку пора объяснить новую реальность.

Я не отводила глаз от Альвара, пытаясь понять, что он собирается выкинуть. Отпустив меня, первокровный широко улыбнулся, словно для него всё это было не более чем привычным спектаклем, в котором он отыгрывал неоднократно.

– Теперь поговорим по-взрослому, Роза, – пройдя к стулу, на котором я была прикована, Альвар обвёл пальцами разорванные цепи. – Знаешь, чью кровь ты выпила первой?

Это был риторический вопрос. Выродок ждал, что я начну перебирать варианты, но я упрямо продолжала смотреть на него. Уверена, что в арсенале Альвара существуют сотни способов подчинения. Вот только получится ли у него сделать это со мной?

Я уже лишилась всего, что имело ценность…

– Кровь твоей матери, – чёрные глаза встретились с моими, и на лице мелькнуло удовлетворение. Альвар начал свою игру. – Но не переживай, она жива. Пока. Это донорская кровь, которую она сдаёт время от времени. Ты знала, что у неё плохо с сольдами? После того как твой отец умер, а ты ушла, Диана Левьер едва сводит концы с концами. Обещанная пенсия твоего отца оказалась не такой внушительной.

Мне следовало лучше скрывать свои эмоции. Не сдержавшись, я кинулась на Альвара, но он оказался быстрее, снова швырнул меня, но на этот раз на пол. Во рту почувствовался вкус крови. Наверное, моей собственной, а будто крови женщины, подарившей мне жизнь…

Я не была близка с матерью, но и смерти ей никогда не желала. Особенно такой жестокой, от клыков дочери, переставшей быть человеком. Да, я злилась, не понимала её поступка и не желала иметь с ней ничего общего. Но всё это не причина для смерти.

Когда-то всё было иначе… Она заплетала мне косы и рассказывала истории из своей молодости. Искренне переживала, когда я приходила со школы, расстроенной из-за каких-то мелочей. Мама учила меня готовить, и именно поэтому я любила стоять за плитой… Она была счастлива замужем и всегда хотела, чтобы я встретила достойного мужчину и стала хорошей женой.

А потом всё изменилось… В тот день, когда я заявила, что хочу, как отец, пойти в полицию. Мама желала для меня иной участи. Той, в которой я не буду подвергать свою жизнь опасности. С тех пор наши отношения перестали быть тёплыми.

Возможно, она так боялась потерять меня, что решила отдалиться… Может, так ей было проще, чем мучиться от мысли, что однажды дочь может не вернуться с патруля?

– У тебя мало людей, которые имеют какое-то значение, но я рад, что ты так отреагировала, – наступив ногой на моё горло, продолжил он. – Удивительно, но в тебе осталось много человеческого. Обычно созданные актиры готовы сами разорвать кого угодно, лишь бы получить кровь, но ты злишься…

Давление усилилось, как бы я ни старалась оторвать ногу от себя. Актиры сильнее человека, но не сильнее первокровного… В этой пищевой цепочке я до сих пор была недостаточно сильна, чтобы прикончить ублюдка.

– Твоя ненависть прекрасна, и я уже знаю, как обратить её в свою пользу. Понимаешь, котёнок, я ведь своего рода исследователь. Я люблю изучать своих созданий и перестраивать их под себя, и чем сложнее подопытный, тем интереснее.

В новом теле я не имела понятия, насколько долго смогу оставаться в сознании. Я не чувствовала боли, лишь раздражающий дискомфорт, но понимала, что должна потерять сознание. Во всяком случае, прошлая Роза Левьер точно бы вырубилась.

Убрав ногу, Альвар опустился рядом и кончиками пальцев бережно откинул прядь с моего лица. Я ведь актир – сильная, выносливая; почему не могу сопротивляться? Мышцы собираются в рывок, но сила вязнет, как в болоте.

Человека формируют воспитание и нормы. Актир – продукт отвратительного умысла первокровных. Обращение обрывает всё привычное, и дальше правят инстинкты. Есть сила, стойкость и голод…

Я всегда знала актиров как животных… Я не думала о том, что в ком-то из них может теплиться нечто человеческое. Не пыталась понять, что сделало их теми, кем они стали. Мне всегда было плевать.

Теперь мне придётся узнать о новой себе больше. Не потому, что хочу этого, а потому что иначе не смогу прикончить этого выродка.

– Раз мать для тебя ещё что-то значит, я пойду по этому пути. Будешь себя плохо вести – я приведу её к тебе и заставлю сожрать. Ты не сможешь сопротивляться жажде, особенно если поголодаешь перед этим пару дней. И да, ты будешь ненавидеть себя и меня ещё сильнее, но вот тебе первая новость: актир не может убить своего создателя. И следом вторая – у вас очень сильный инстинкт самосохранения. Актир не способен сам прикончить себя. Достаточно того, что солнечный свет может сделать это, верно?

Слова вонзились в меня, словно клыки, выкачивая былую уверенность. Желание разорвать Альвара никуда