Тамбовский волк - Виктория Рогозина

— Что, даже не составишь мне компанию?

Полина раздражённо вскинула брови.

— Я тебе клоун, что ли?

Но договорить, как хотелось, она не успела. Макар сделал шаг вперёд, и прежде чем она поняла, что происходит, наклонился так близко, что его губы едва не коснулись её губ. Он выдохнул мягко, почти ласково:

— От тебя так приятно пахнет...

Полина отшатнулась, будто обожглась. В голове вспыхнула тревога, сердце пропустило удар. Казалось, вот-вот… Но она выскользнула из умывалки, прижимая тазик к груди, и почти бегом домчалась до комнаты, захлопнув за собой дверь.

Регина даже не подняла головы — на ноутбуке шёл фильм, на столе лежала разрисованная ручкой тетрадь с каким-то графиком. Полина метнулась к батарее, повесила джинсы и футболку, потом, стараясь не смотреть в зеркало, села за свой стол, достала тетрадь и уткнулась в конспекты.

Но буквы плыли, и каждый раз, как она ловила себя на мысли, сердце по-прежнему стучало в висках, будто глупый, напуганный зверёк, не понимая, чего ждать дальше.

Глава 10

Регина, захлопнув ноутбук, бросила на ходу:

— Я к Алинке, у нас по черчению завал, поможешь потом, если что?

— Конечно, — кивнула Полина и, дождавшись, пока подруга скроется за дверью, собрала с подоконника сковородку, тушёнку, макароны, бутылку масла и ушла на кухню.

Кухонька была тесная, как чулан, и стены давно пропитались запахами еды. Две плиты по углам стояли, как усталые ветераны, и из восьми конфорок реально работало только четыре, да и те — через раз. Вечером сюда стояла очередь, но ночь — благословенное время: тишина, редкие звуки капающей воды и шорох пакетиков с лапшой.

Полина налила в кастрюлю воду и зажгла конфорку. Пока та закипала, она слегка обжарила макароны, а потом залила кипятком из чайника, добавила тушёнку, накрыла крышкой и глубоко вздохнула, чувствуя, как от тепла плиты тают плечи и мысли становятся мягче. На секунду позволила себе улыбнуться — жизнь не казалась такой плохой. Но тут дверь тихо скрипнула.

В кухню вошёл Макар. Полина вздохнула и, не оборачиваясь, буркнула:

— И чего тебе не спится, упырь?

— Рад, что ты хорошо питаешься, — прозвучал в ответ его голос, спокойный, почти ленивый. Он подошёл ко второй плите, включил одну из уцелевших конфорок и поставил кастрюлю с водой.

Полина стиснула ложку чуть крепче и отвернулась ещё сильнее. Воздух стал гудеть от напряжения, словно кто-то невидимый натянул струну между ними.

Девушка скрестила руки на груди, наклонившись чуть ближе к плите, и, фыркнув, процедила:

— На вечеринку первокурсников я пойду с Денисом. Так что можешь не преследовать нас демоническим сусликом.

— Демоническим сусликом?! — Макар рассмеялся громко, искренне, как будто услышал лучший анекдот за последние месяцы. — Мне нравятся твои сравнения, кнопка. И нравится, что начала предупреждать меня о своих планах.

Полина вздрогнула, сразу пожалев, что вообще открыла рот. Она отвернулась, уставившись на крышку сковородки, будто там была загадка мироздания. Секунды тянулись вязко, как сироп — слишком плотные, слишком сладкие, чтобы глотать спокойно.

Макар между тем что-то помешивал у себя в кастрюле, напевая себе под нос. Он явно чувствовал себя комфортно, а вот Полина — совсем наоборот. Воздух, казалось, сжался. Плитка гудела ровно, капли воды с крышки макаронной сковородки падали с ленивой периодичностью, и даже их звук раздражал. Присутствие Макара будто бы расползалось по кухне — не навязчиво, но прочно, как запах ливня в электричке: от него никуда не деться.

Полина стиснула зубы и попыталась сосредоточиться на еде. Но в голове назойливо крутилась мысль — почему он не уходит?

Макар слил часть воды в раковину — шум был коротким, но слишком громким в ночной тишине. Затем, убавив огонь, вернул кастрюлю на конфорку и вытер руки о джинсы. Несколько шагов — и он оказался рядом.

Полина мгновенно же отступила, но почти сразу наткнулась на холодный подоконник. Ягодицы уперлись в край, и отступать стало некуда. Сердце застучало чаще — сначала от неожиданности, потом от напряжения, а затем — от злости на саму себя.

Макар ничего не говорил. Он просто подошёл, поднял девушку за талию и легко посадил на подоконник. Полина вскрикнула, но не громко — больше от удивления. Макар не отступил. Он опёрся руками по обе стороны от неё, навис, наклонился, глядя прямо в глаза, будто хотел разглядеть в них что-то большее, чем раздражение или страх.

— Ты знаешь, — проговорил он низко, — когда ты злишься, у тебя в уголке губ появляется маленькая ямочка. Раньше её не было. В Тамбове ты прятала всё. А сейчас… стала настоящей.

Полина пыталась ответить, но голос застрял где-то между горлом и солнечным сплетением. Она не отводила взгляда, сжав пальцы в кулаки, как будто этим могла защититься. Макар молчал. Он просто смотрел. Слишком близко. Слишком долго.

На кухню вошёл Денис. В руках у него был толстый учебник, под мышкой — тетрадка. Он на секунду замер на пороге, а потом, будто бы с облегчением, сказал:

— О, вот ты где, — взгляд его был обращён к Полине.

Макар, всё ещё нависший над девушкой, с ухмылкой закатил глаза и медленно отстранился. Он мог бы, конечно, выдать какую-нибудь колкость или попросту прогнать «ботаника», но неожиданно для самого себя — не стал. Просто отступил и сунул руки в карманы, как будто его это всё вообще не касалось.

Денис бросил короткий, чуть настороженный взгляд на Макара, затем перевёл его на Полину:

— Ты сделала задание по французскому? Я вообще не догоняю эту грамматику…

Полина с явным облегчением кивнула:

— Да, сделала. Всё покажу. Там ничего сложного.

Схватив сковородку, она быстро повернулась к Денису:

— Идём, я всё объясню.

Она даже не обернулась, когда выходила, словно боялась, что если посмотрит — вернёт себе всю ту странную дрожь в груди, которую вызвал один только взгляд Макара.

Макар, оставшийся на кухне, усмехнулся — едко, но почему-то устало.

— Сбежала, как будто я ей и вправду страшен, — пробормотал он себе под нос, глядя в мутное окно. — Или пугаю.

Глава 11

Уже в комнате, сидя за столом, Полина раскладывала перед Денисом свои конспекты. Голос её звучал чуть торопливо, а пальцы нервно теребили уголок тетради.

— Вот смотри, здесь глагол-связка, а вот здесь — прошедшее время. Всё строится по схеме: