Дыши - Александр Вербер

мире был я одинок.

Я чувствовал себя травинкой в поле,

Когда, коснувшись, первые лучи

В ней пробуждали жизнь и чувство воли —

То чувство, что теряется в ночи.

И счастлив был своей я этой долей,

В бездумье я смеялся и ревел.

А было что? Лишь скошенное поле,

В котором не увидел я предел.

«Вот бы крылья занять у чайки…»

Вот бы крылья занять у чайки.

И, сорвавшись с крутой скалы,

Я ловил бы потоки ветра

И пьянел бы от синевы.

И, поднявшись насколько можно,

Чтобы в жилах застыла кровь,

Я с такой высоты огромной

Ощутил бы, что значит любовь.

«До тебя вся Земля…»

До тебя вся Земля.

День – глазурь в серебре.

Солнце льется в поля.

Сон весны – в декабре.

Там, под снегом степей

Спит чабрец полевой.

До весны триста вёрст,

До неё – лишь рукой.

Закипит синий снег,

Поплывут тополя.

До весны триста вёрст,

До тебя вся Земля.

«Разлился по Тихвину колокольный вечер…»

Разлился по Тихвину колокольный вечер,

В монастырских стенах зажигают свечи.

Рябью крыты таборы, камышом поросшие.

Я иду не встреченный и никем не брошенный.

Небо глянцем крашено чистотой закатною.

Вдалеке мне слышится пение невнятное.

Соловей-то, видимо, потерял любимую,

У ручья Вязитского ищет свою милую.

Тонко пахнет тополем и сиренью приторно.

Город убаюканный, город словно вышитый.

Разлился по Тихвину колокольный вечер.

Я никем не брошен и никем не встречен.

«Кри'вится вечер декабрьским заморозком…»

Кри́вится вечер декабрьским заморозком.

Стынет в сумерках холод витрин.

Тысячу лет эта стужа скалится,

С городом снова, один на один.

Было ли счастье, а может, не было.

Память колотит зимняя дрожь.

Я забываю слова хорошие,

Взвешена сердцем холодная ложь.

«Раздышалось поле васильками…»

Раздышалось поле васильками.

Ветер золото пшеницы льёт.

И раскинув мглу небесной дали,

Новый день над степью настает.

Хлопок облаков прядётся нитью,

Чтоб потом те нити распустить,

Нам дождём к заутренней пролиться,

Спящие овраги окропить.

Но недолго хрусталю звенелось.

Тучу, как соломиной, проткнув,

Вырвались лучи. Земля согрелась,

Краем поля в солнце обмакнув.

И сочится небо семицветно,

Радугу сливая в изумруд.

Начал песню дождь. И вот, ответно:

То, что дождь не спел, поля поют.

«Хочется лета, хочется неба…»

Хочется лета, хочется неба,

Тихого утра в солнечный день,

Мира в душе, тёплого хлеба,

Дуба лохматого тень.

Верить, влюбиться. Чувства до верха.

Тихих и тёплых речей.

Чтоб на лугу, догоняя со смехом,

Тонко касаться плечей.

«Поле, за ним рассвет…»

Поле, за ним рассвет.

Дальше ни зим, ни лет.

В поле том души стоят,

Души на небо глядят.

Воет промокший волк.

В вое том слышится толк.

Конь топчет серый ковыль,

Стелется, стелется пыль.

Падает, тянется луч

Из фиолетовых туч.

Дальше ни зим, ни лет,

Поле, за ним рассвет.

И

«Дорогая, хочешь – не слушай…»

Дорогая, хочешь – не слушай.

Мне уже наплевать на завтра.

Есть у каждого свои цели,

Только нет у вчерашнего права.

Права быть и влиять на сегодня.

Мы такие, как Бог придумал.

Я сегодня смотрю на завтра.

Может быть, всё вокруг неправда.

Я сегодня устал от завтра,

Только осень меня спасает.

У меня ещё есть немного,

То, что жить на земле заставляет.

«Там, на небе, приём круглосуточный…»

Там, на небе, приём круглосуточный,

Без обеда и выходных.

Отцветают самые стойкие,

Даже те, без которых под дых.

Даже те, без которых не вертится,

Без которых всё – серая пыль.

Может быть, мы где-нибудь встретимся,

Если всё же религия – быль.

«И топко сумерки легли…»

И топко сумерки легли,

Луна Шопена ждёт прелюдий,

И поезд гулко вдалеке

Спешит к переплетенью судеб.

И я дышу, и май молчит,

Как бы любуясь, Он восторжен.

Незрима тоненькая нить.

Всех судеб жребий уже брошен.

«Хочется верить, что с нами не кончено…»

Хочется верить, что с нами не кончено.

Мы еще живы, мы еще дышим.

Всё человечное нами не сброшено.

Богу мы изредка письма пишем.

Так же, как дети, верим в хорошее

И разделяем добро ото зла.

Мысли тревожные: с нас будет спрошено!

Красным закатом боль превзошла.

«Вам стихи, а мне воспоминания…»

Вам стихи, а мне воспоминания —

Это я считаю крайне честным.

Мне бы справедливость ждать

                                          от мирозданья,

Но уже покажется всё пресным.