Дыши - Александр Вербер

в смерти этой новизну.

Горел весь лес в пожаре изможденья,

Не осознав безумья красоты.

Одни смотрели просто с восхищеньем,

Иные плакали в объятьях пустоты.

«В город тихо сочится ноябрь…»

В город тихо сочится ноябрь.

Предрассветное зарево скалится.

В лужах стынет осенний янтарь,

Город снова в себя провалится.

Город – Бог, холодный как смерть,

Равнодушный, спокойно-возвышенный.

Я молюсь на болотную твердь,

Но боюсь быть тобою услышанным.

Разве можно кому понять

Остроту твоего отчуждения?

Я пришёл к тебе, словно тать,

Чтоб похитить твоё вдохновение.

«Помню, как многое мне в этом нравилось…»

Помню, как многое мне в этом нравилось:

Неба кусок над степною травой,

Звёзды, которые гроздьями плавились,

В городе ночью мосты над рекой.

Пряные улочки тихого города,

Синяя пыль больших городов,

Стылый апрель акварельного холода,

Запах осенних последних цветов.

Всё в этой жизни из маленьких стёклышек,

Словно всё было и всё в первый раз.

Кто-то незримый тоненьким пёрышком

Пишет по-старому новый рассказ.

«Там на белых моих берегах…»

Там на белых моих берегах

Спелым яблоком пахнет осень.

Долетает там лист до костра

И нередка небесная просинь.

Ранним утром над озером светлым

Чуть туманятся тёмные воды,

И по глади мерцая плывут

Улетающих птиц хороводы.

И легко, несказанно легко,

Так, что мысли становятся тише.

Слышно музыку, сердцу легко,

Жаль, что ты её не услышишь.

«В небе чёрном лишь луна красная…»

В небе чёрном лишь луна красная,

Белым инеем скрутило листья жёлтые,

Подморозилась дорога грязная,

И туман осел на куст смородины.

И куда-то подевались птицы певчие,

Будто разом поумолкли, сгинули.

Ну какие же они беспечные —

Захотели, улетели, кинули.

Уж теперь не выйдешь в поле весело,

Ветер не забьётся под рубахою.

Облака теперь над полем свесились,

И в кустах теперь тот ветер ахает.

Завтра будет ясный день и солнышко,

Как улыбка осени последняя.

В поле только колос и три зёрнышка —

Воробьям оставили, наверное.

МАЯК

Восемь вечера. Март. Залив.

Ветер словно с цепи сорвался.

Лижут сумерки берега,

Там, где бисером свет остался.

В низком небе чёрная муть,

Облака и отсветы города.

Лёд уставший ещё не встал.

Тонны грязно застывшего холода.

Из живых только чёрный маяк,

Бьётся с тьмой, ни на что не взирая.

Что сказать тебе про весну?

У кого-то она такая.

«Дерева, затопленные солнцем…»

Дерева, затопленные солнцем,

Распустили тень зелёных бредней.

Каждый лист, как маленькое лонце,

Каждый куст в цвету своё бредит.

Заговариваться стал тополь —

Старый он, в жару ему туго.

Сетует, что летом жизнь – порох,

Да спилили на дрова друга.

А по небу, что сироп пролит, —

Небо сладкое к плечам липнет,

И кругом одно топлёное солнце,

На воде свернувшееся в слитки.

«Черпает небо в реке несогретой…»

Черпает небо в реке несогретой

Солнечных пятен златые монеты.

За поворотом холодной реки

Лес открывает свои тайники.

Смотрит Апрель на поля и подлески,

Прыгнет в овраг,

Рассмеётся по-детски.

И у прохожего спросит, играя:

– Что ты скучаешь?

Промолвит:

– По маю.

«Как будто бы лес замирает…»

Как будто бы лес замирает,

Как будто иду по тропе я.

И звук с каждым шагом стихает,

И дышится мне всё труднее.

Вдали, над мерцающей бездной,

Зима за края зацепилась.

И отблеском мутным, нетрезвым

Луна с облаков просочилась.

Один. Оглушён тишиною,

Стою, озираясь с опаской.

Тропа, тёмный лес под луною —

Моя невесёлая сказка.

«За окном март, за окном весна…»

За окном март, за окном весна.

Я иду по вечерним улицам.

Под ногами хлюпает мгла,

И мечта всё никак не сбудется.

Дома ждёт недоваренный суп,

Подоконник с отбитым краешком.

Мне теперь что полынь, что мышьяк —

Одинаково в воду камешком.

«Я осени хочу, листвы и неба…»

Я осени хочу, листвы и неба,

Дышать предчувствием осенней остроты,

Найти в себе потерянное «мне бы»,

Хотя бы ощущение мечты.

За горизонт держаться, как за струны,

В закат смотреть и видеть в нём рассвет.

Ты говоришь, что нам с тобою трудно.

Прости, что я молчу тебе в ответ.

«Там, где утро оставило след…»

Там, где утро оставило след

Над затонами предрассветными,

Льётся чистый таинственный свет,

Словно нотами полусонными.

В летних сумерках, тёплых, густых,

Там, где жимолость пахнет ландышем,

Мы дождёмся звёзд молодых

И у них что-нибудь будем спрашивать.

А когда прольётся луна,

Всё окрасив серебряной нежностью,

Я скажу тебе: ты не одна,

Мы не будем с тобою прежними.

«Уже намного больше тишины…»

Уже намного больше тишины,

От берега отшвартовалась лодка,