Еретик - Марат Дочкин

не смог бы, но он и не собирался. Его мысль была затаиться в кустарниковой рощице выше по склону. Если их не заметят, то выследить по следам почти невозможно, каменистый грунт и многочисленные следы, оставленные васками, маскировали их следы. Чтобы вытропить их, нужно обладать волчьим нюхом.

Бертран, наконец, рассмотрел «гостей» и стал вести себя адекватно, то есть двигаться тихо, прятаться, молчать и поглядывать на коня. Мушкила из кустов на возвышенности заметил второй отряд двуногих. Как и предполагалось, их зажали с двух сторон. Двуногих было немного — десятка полтора. Но воинов, судя по вооружению, было не больше половины. Впрочем, даже окажись здесь васки, им хватило бы.

«Волки! В пасть вам ноги! Это плохо», — Мушкила заметил трёх собак. Их обнаружение стало вопросом времени. Мушкила обернулся к Бертрану и движением мордой приказал ему уходить через гору. Монах тупым не был, просто, что называется, не от мира сего. Бертран жест Мушкилы понял и даже поднялся и сделал шаг, но остановился:

— А ты?

Жеребец фыркнул. Бертран понятливо кивнул, но уходить не решился. Жеребец подтолкнул его головой.

— Встретимся в старом лагере? — с надеждой шёпотом спросил Бертран, и жеребец кивнул. Ободрённый ответом Бертран, стараясь укрываться кустами, полез по довольно крутому склону в гору.

С собаками Мушкила дело имел. Зимой в Урхеле. Они любили приходить в графскую конюшню зимой — греться. И вели себя с графскими лошадьми довольно дружелюбно. Хорошо, что тогда никто из них сразу не полез в его стойло. Собак у графа Урхеля стало бы меньше. Жестокие уроки Омара научили его притворяться, в результате той зимой ни одна собака не пострадала. Собаки всё же не волки, есть у них слабое место. Даже незнакомого коня они или проигнорируют, или будут загонять к хозяевам, покусывая за ноги. Преимущественно задние. Им так кажется безопаснее. Мушкила развернулся крупом к постройке и стал ждать, изображая простую пасущуюся лошадь.

Двуногие, не обнаружив никого в строении, не могли не заметить следы недавнего пребывания и быстро организовали поиски, пустив собак по следу. Псы с подвыванием, сигнализирующем о том, что они взяли след и добыча близко, рванули в гору, скрывшись с глаз своих двуногих в кустарнике. Двуногие побежали следом, вынужденно сгрудившись и отставая от собак.

Пёсий вожак был умным, из-за этого его гибель была бесславной. Он прошмыгнул мимо стоящего задом коня, лишь гавкнув для острастки. Его целью был след человека. Пытался прошмыгнуть. Мушкила подловил его, опустив переднее копыто ему чуть выше основания хвоста. Душераздирающий визг животного, которому перебили позвоночник, заставил на короткое время остановиться двуногих, а других собак, слегка отставших от своего вожака, броситься на коня. Дуплет задних копыт был не настолько удачным: одной собаке копыто пришлось в голову, а второй в правую лапу. Обе они кувырком слетели на исходные, вывалившись из кустарника к основанию склона.

Терять время Мушкила не стал, с грацией пьяного горного козла устремившись по склону в сторону, обходя преследователей. Жеребец спустился со склона в другом удобном месте и споро побежал по тому же пути, по которому преследовал Бертрана. Собак из погони он исключил, фору времени для Бертрана выиграл, даже если двуногие решат его преследовать, заметив его карабкающуюся тушку на камнях. Мушкила удалялся с видом победителя, то есть с задранным хвостом.

* * *

К старому лагерю беглецы вышли практически одновременно и останавливаться не стали, желая убраться от местных как можно дальше. Бертран не сомневался, что это было ополчение с воинами местного феодала. Крестьян, конечно, местный рыцарь собирать бы не стал, но под его рукой могло быть немало подневольного или полуподневольного народа, а ещё свободные арендаторы, которых как раз могли поставить «под копьё» по договору.

— Получается, что всё складывается по-твоему, — Бертран, однако, не грустил. Желание каждый раз отхватывать тумаков у него тоже не было. — Нам тут житья не будет, и дождаться человека от домины мы не сможем. Значит, своего обещания я выполнить не смогу, а раз так, то займёмся делом. Хотя привлекать алчных людей ты всё равно будешь, хромай — не хромай. Получается у нас с тобой общая миссия? А? Брат Мушкила?

Жеребец всхрапнул, недовольно скосив глаз на Бертрана.

— Ну а как? — Бертран понял недовольство жеребца своей фамильярностью. — Делаем общее богоугодное дело, будто монахи. А у монахов принято обращаться друг к другу именно так. К тому же это Её милости вольно так к коню на Вы, а мне, простолюдину, за такое можно получить чем-нибудь тяжёлым и хорошо, если не острым. А вот если я коня братом буду называть, так то приемлемое чудачество и скрываться не надо, а?

Мушкила вынужден был с этим согласиться.

— Опять же, — продолжал новоявленный брат Бертран, — надо как-то объяснить наличие такого коня у простолюдина, как я! Я буду говорить правду: конь получил рану на службе домине Санче и передан мне, чтобы я о нём, то есть тебе, калеке, заботился. Если ты, брат Мушкила, сможешь также ловко притворяться хромым, то, надеюсь, желающих разжиться за наш счёт боевым конём поубавиться, а?

Бертран оглядел жеребца целиком. Арабское седло осталось в заброшенном монастыре. Санча хотела было забрать привычное седло с собой, но кобыле оно не подошло, и Генца не советовал менять седло, чтобы не повредить спину кобыле в дороге. Получается, заплатили всё же местному рыцарю за постой.

— Вьючное седло бы не помешало… — на возмущение коня Бертран быстро объяснился, — не сердись, брат Мушкила. Сам видишь, возить на тебе мне особо-то и нечего, но так в глаза меньше бросаться будешь и вопросов меньше. Это ты раньше привык с воинами путешествовать, а я…

Как только беглецы почувствовали отсутствие погони, скорость движения сразу значительно упала. Мушкила делал остановки у островков понравившейся сочной зелени, а Бертран его не торопил. Он и сам никуда не спешил, словно прогуливался и никогда не возражал против остановок. Бертран и сам был не прочь «попастись», но найти съедобное ему было тяжелее. Последний кусок от головки сыра достался налётчикам. Этот сыр выменял Кепа у местных. Возможно, местные пришли за своим сыром. Так Бертран и пошутил, развалившись на тёплом камне в тени куста, который методично обдирал Мушкила.

На шутки двуногих Мушкила обычно никак не реагировал, даже если понимал. Он для себя ещё не решил окончательно относить двуногих к волкам или нет. То ли «камни» на него влияли, то ли сам