Еретик - Марат Дочкин

— Книга останется с Мушкилой! Тебе нужно продержаться здесь несколько недель. Как только смогу, пришлю Генцу за Мушкилой.

— Сбежит, — заметил Зумар, возвышающийся по правую руку от домины.

Санча приблизила лицо к Бертрану, пристально взглянув ему в глаза:

— Выполнишь, и я клянусь, что когда вернусь в Перпиньян, дам тебе защиту и помогу тебе с твоим делом!

Бертран вздохнул, не смея отвести взгляд от серых глаз домины.

— Хорошо. Я присмотрю за Вашим конём, Ваша милость.

Санча ещё на несколько мгновений зафиксировала взгляд на еретике и, поверив, перевела взгляд на Зумара:

— Завтра с утра выступаем.

Зумар кивнул и, пихнув в плечо Бертрана, потащил его наружу.

Санча обернулась к Мушкиле:

— Ваша милость, как только добуду деньги, сразу пришлю Генцу или кого-то из гвардейцев. Есть у меня задумка, как это провернуть без векселя! И спуску этому еретику не давайте!

* * *

В этот последний вечер Бертран переводил им о предательстве Иуды. Скрипела кожа сжимаемых в ладонях рукоятей тесаков. До этого путешествия слышать Писание доводилось им со слов священника в редких проповедях и притчах. Что-то они знали, но сейчас слушали Евангелие, как впервые. На неискушённые не отягощенные образованием души жизнеописание Иисуса оказывало мощное эмоциональное воздействие.

Первым не выдержал Кепа. Вскочив на ноги, он выкрикнул:

— Как же так? Зачем? Почему Иуда предал?

— Как-то непонятно, — поддержал Зумар точку зрения Кепы. — Тридцать серебряников — это сколько? Тридцать дирхамов или больше? Что за серебряник такой?

— Какая разница! Хоть бы и золотой! — перебил Генца. — Разве после всех чудес, увиденных собственными глазами, можно было сомневаться в Мессии? Какой смысл предавать одному из ближайших учеников? Что за бред⁈

— Может, он изначально был подсылом? — неожиданно предположил Икац.

Довольный Бертран только кивал словам васков. Когда каждый высказался, он вопросительно посмотрел на Санчу. Гвардейцы вслед ему тоже перевели взгляды на свою домину. Санча удивилась такому интересу, но высказала своё мнение:

— Я моложе всех присутствующих, но даже я знаю, насколько подлы бывают люди. Такова человеческая порода. Больше десятка человек в ближнем окружении — предательство неизбежно рано или поздно. К тому же Искариот был казначеем Иисуса (22).

Санча пожала плечами. Для неё всё было логично. Любой граф имел желание через пару лет подвесить своего казначея на дыбу, подогреть ему пятки на жаровне и допросить, куда подевались его графские деньги?

— Может, дальше сказано? — предположил Зумар.

— Нет, — отвергла его предположение Санча. — О причинах предательства ни в Евангелии от Матфея, ни в других не сказано. Если не считать таковым, что в Иуду вселился сам Сатана.

— А есть ещё другие Евангелия? — удивился Зумар.

Санча и Бертран одновременно кивнули, подтверждая.

— От других апостолов, — пояснила Санча.

— Ну держал человек казну и что? Казну доверяют верным и честным! — выразил своё несогласие Генца.

Санча тихо хмыкнула, на что обратил внимание Бертран:

— Вот, Генца, домина с тобой не согласна, а Её милость видела казначеев побольше нас вместе взятых. Может ты и прав, но помнишь, что я говорил о богатстве? Богатство найдёт способ заставить служить себе. Это яд даже для самых честных и верных.

— Ну ладно, — продолжал упираться Генца, — пусть Иуда оказался нечист на руку, но его предательство бессмысленно! Неужели тридцать серебряных монет такая несусветная сумма, которую он не смог бы собрать, служа Христу? Глупость же!

— Так при Иисусе он их тратить не мог. Ученики следовали за ним неотступно и в роскоши не жили, — Икац в этот вечер удивлял хладнокровной рассудительностью.

Васки молчали, уставившись в землю под ногами. Размышляли.

— А повесился зачем тогда? — нашёл новую нестыковку Генца.

— Думаю, всё пошло не так, как он измыслил, — обронил Икац. Санча бросила на него заинтересованный взгляд. Кашевар открылся с новой стороны.

Наконец, Зумар обратил внимание, что сам Бертран как бы и не участвует в споре.

— А ты сам что думаешь? — спросил Зумар Бертрана напрямую.

— О том я и сам размышлял много… Не давал мне покоя поцелуй Иуды (23), — Бертран обвёл всех взглядом, проверяя, понимают ли собеседники его мысль. Возмущение васков поступком Иуды показывало, что им невдомёк причины такого действия предателя.

— Мог ли предающий таким образом указать на Иисуса?

— Да зачем вообще было на него указывать? Будто после его проповедей его не знал никто? — Генца в сердцах сломал голыми руками приготовленную для костра толстую ветку, которую и ногой сломать было бы непросто.

— Вот именно! — Бертран словно светился, беседа доставляла ему большое удовольствие. — И всё же?

— Гнусный предатель мог. Отчего нет? — предположил Зумар.

— А Иуда после предательства повесился, значит, совесть у него была. Гнусный предатель только бы посмеялся. Думаю, Икац прав, Иуда хотел добиться своим предательством другого. Помните, как женщина омыла Иисусу голову драгоценным миром, а Иисус сказал ученикам, что это она приготовила его тело к погребению? Только после этого Иуда пошёл к первосвященникам, ибо понял, что слова Иисуса о смерти означают то, что означают.

— То есть смерти Иисусу Иуда не хотел, а наоборот? — высказал догадку Кепа.

— Зачем тогда предавать его первосвященникам? — возразил Генца.

— А чтобы столкнуть их лбами, — предположил Икац. — А в победе Иисуса с Божьей помощью он, видимо, не сомневался.

Бертран посмотрел на Санчу, и та согласно медленно смежила веки, показывая, что заметила рассудительность Икаца.

— Я тоже пришёл к такому выводу, Икац, — ответил Бертран. — Иисуса называли Царём Иудейским (24) и обвиняли в том же! Иудея в те времена была под властью Рима. Может такое быть, что ученики и прочие ожидали от Мессии восстановления Израильского царства? Мог он? Мог. Мог ли повергнуть римские легионы? Верую, что мог. А ведь тогда Иуда кем бы стал? Царским казначеем! Возможно было ему так думать? Потому и целовал Иисуса как царя своего, а не как предатель жертву!

— Так вот почему Иисус знал о предателе, но ничего не предпринимал! Но, если честно, я не понимаю, что плохого могло случиться, стань Иисус царём? — спросил Зумар.

Бертран сокрушённо помотал головой:

— То путь человеческий, путь соблазна, отводящий от Царства Божия и возвращающего в Царство земное, то есть в Ад! Вот