Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— Здравствуйте. Привет, Женя. Юлия Марковна! На два слова, это очень важно. Надолго не задержу.

Очень не понравился женькин взгляд, точнее — целая гамма взглядов. На Курочкину смотрел как кот на сметану, на Леонида — как на досадную помеху. Похоже, счёл, что сегодня заполучит желанный приз, и вот на тебе — прокуратура стала поперёк пути.

— Хорошо. Пройдите, — проворковал низкий голос.

— Можно и на коридоре…

— Нет! Внутри. Евгений, обождите снаружи.

Тон, не терпящий возражений. В Леониде вскипело чувство противоречия, погасшее под напором аргументов разума: согласись, исполни долг, тогда быстрее от неё избавишься.

Курочкина была в строгом чёрном костюме, юбка до колен, тёмные чулки, чёрные туфли на высоком каблуке. Скорее сексуально, чем траурно, Женя аж слюнку пускал.

Заперла дверь.

— Мы сегодня задержали убийцу последней жертвы — Нины Гончаренко, — начал Леонид. — Оказалось, не маньяк. Любовница её мужа расчищала себе дорогу. Убив, симулировала половое насилие. Юлия! Умоляю о крайней осторожности. Вы сейчас — самая яркая, красивая и известная женщина в Смоленске. То есть абсолютно идеальная жертва для маньяка.

Она швырнула сумочку на низкий столик.

— Проклятье! Мой негодяй запросто решится на подобное!

— Вы о ком?

— О муже. У него столько связей… Следит за мной. Наверняка узнает, что в Смоленске орудует маньяк. Убрать меня и свалить на маньяка — что проще?

Она нервно прошлась по комнате. Каблуки глухо стучали по мягкому дешёвому линолеуму, местами уже в прорехах.

— Ваш муж — известный артист, его перемещения на виду…

— Наймёт кого-то. Ты не знаешь! Он — страшный человек! И я боюсь его куда больше, чем маньяка.

Супруг Курочкиной производил иное впечатление. Не ангел во плоти — тут нет сомнений. Но человек расчётливый, умный. Очень видный. Такой с абсолютной точностью просчитает, что убийство неверной жены вызовет подозрения в его адрес в первую очередь, и даже если его спасёт железное алиби, слухи и обвинения наверняка подпортят жизнь и карьеру. Что же касается постельной ветрености актрисы, то у него масса возможностей отомстить, укладывая к себе в койку девиц штабелями — не хуже внешне, зато лет на 10 моложе. Спорная версия… Тем не менее, Леонид не стал возражать.

Курочкина тем временем перестала метаться и подошла вплотную.

— Ты защитишь меня хотя бы в Смоленске?

— Делаем всё возможное, и эта защита организуется одинаково — и от маньяка, и от предполагаемых вами посланцев мужа. Евгений дежурит в последней линии обороны, в непосредственной близости, мы перекрываем подступы.

— Евгений… Милый и наивный дурачок. Даже не знаю, как он дорос до такой должности.

— Я тоже близко.

Густо накрашенные глаза смотрели в упор и не мигая.

— Тебе я доверяю гораздо больше.

— Сама же оттолкнула.

— Сама⁈ Это ты от меня убежал при первой возможности! Не сделал даже малейшей попытки остаться!

— Остаться? Не охранять тебя, устроившись в кресле, а… совсем остаться?

— Конечно!

В ход пошли объятия и губы, а также ножка, овившаяся вокруг его ноги настолько, насколько позволила узкая юбка, впрочем, очень скоро улетевшая прочь. Леонид не сопротивлялся, а на утро признался себе, что не в последнюю очередь поддался соблазну из-за Женьки, топчущегося на коридоре. Всегда слаще тот плод, на который облизывается другой. Валентин Гафт, судя по всему, тоже не преуспел в сближении с капризной актрисой. Пусть завидуют!

Утром Евгений на коридоре не наблюдался. Вахту сдал — вахту принял.

Пока Курочкина производила утренний техосмотр и окраску своего женского оружия, успел сгонять к себе — принять душ и переодеться. А также сообщил Громову о вынужденной очередной перемене места в схеме.

— Евгений всё равно пусть будет рядом. Сегодня концерт в УВД. Сам понимаешь.

— Так точно, Сергей Михайлович.

— Потрахался — отрабатывай.

Последняя реплика больше подошла бы Айварсу, но и Громов не удержался от подколки. Тем более и он (верный, немного подкаблучный семьянин), и латыш вряд ли завели в Смоленске походный роман.

До концерта Леонид находился при Курочкиной неотступно, провожая даже до дверей туалета, себе разрешил отлучиться, чтоб поднять лапку, только строго синхронно с ней и тотчас спешил к женскому. В общем, выполнял обычную работу, но обнаружив в себе новое неприятное чувство. В общении с актрисой пару раз проскользнула нотка — вот, поманила тебя, и ты готов по первому зову. Прямым текстом не сказала, но что-то сквозило в её интонациях, жестах, выражении глаз. Или Леонид себе это внушил.

Наконец, отправились в УВД, на этот раз — не для допросов. Актовый зал был забит полностью, пришли не только офицеры, но и их жёны, остальные места занял сержантский состав. Мест не хватило, стульями заставили проход. Инспектор пожарной охраны обязан был рвать и метать: в случае возгорания эвакуационные выходы переполнены мебелью и людьми. Но пожарные сидели в первом ряду подле генерала, начальника УВД (с супругой), и никто ни по какому поводу не возражал.

Организаторы концерта выпустили мосфильмовских артистов со сценками, монологами и музыкальными номерами, поставив Курочкину на финал. Так сказать, на закуску. Поэтому Леонид концерта не видел, скучая около гримёрки. Прибежала Румянцева, открыла дверь:

— Юля! Гафт читает эпиграммы. Потом твой выход.

— Спасибо! — медленно и манерно ответила звезда. — Ступай. Леонид Александрович, зайдите на минуту.

Он затворил дверь, оставшись с ней наедине.

— Что ты хотела?

— У меня много желаний… Но одно — практически несбыточное. Я хочу, чтоб рядом со мной всегда находился надёжный мужчина.

Курочкина даже не глянула в сторону явного кандидата в «надёжные», рассматривая себя в зеркало.

Леонид вздохнул и ответил довольно откровенно.

— Нравится ли мне находиться подле тебя? Сама знаешь — сто раз «да». Надёжный? Наверно. Проблема в слове «всегда». Сама же знаешь, моя служба связана с постоянными и длинными командировками.

— Ты можешь перевестись на более спокойную. Не выезжая из Москвы.

Это ведь почти предложение жениться на ней после развода с нынешним мужем! Однако…

— Но у тебя — гастроли, съёмки. Мы — жители разных миров, разных планет. Это только угроза маньяка на время свела нас вместе. У меня даже постоянной прописки московской нет, в паспорте прописка — посёлок Мядель Минской области, по существу — деревня, здесь только штамп общежития. То есть я не смогу устроиться в Москве хотя бы