Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов

Пракситель впервые в истории искусства изваял ее обнаженной) и Зевса Олимпийского, которые погибли в пожаре 475 г. вместе с дворцом евнуха и его библиотекой из 120 000 книг. Она же пишет: «Показательно, что Иоанн Эфесский… жаловался, что простой народ в Константинополе принимал христианское воплощение города за изображение Афродиты… На… удивительной Пейтингеровой скрижали… доподлинно видно, как именно изображали Константинополь: Афродита, богиня вожделения, богиня, которая, по мнению древних, питала как eros (страсть), так и eris (распри или войны)». Константинопольские «патрии» – легенды о городе, сложившиеся в VIII–X вв. – упоминают статую Афродиты следующим образом: «Изваяние Афродиты держит гребень. Поскольку появились у римских женщин губительные вши, они все состригли волосы и [гребни для них] оказались бесполезными. Помолились они Афродите, чтобы волосы снова выросли, и почтили ее статуей, держащей гребень» («Патрии Константинополя», II – О статуях, 7).

Тот же источник сообщает такой интереснейший рассказ: «О больнице Феофила. На так называемой Зевгме, наверху холма, выглядящее весьма внушительным здание больницы: Константин Великий построил его в качестве публичного дома. <Был он и домом патрикия Исидора, а затем женским монастырем, Феофил же сделал из него больницу>. Стояла здесь статуя на витой каменной колонне – Афродиты: сюда ходили ищущие любви и совокуплялись с жившими здесь блудницами. Кроме этого здания, не было другого публичного дома или любой проститутки, а внутри самого здания между колоннами были разгородки с кольцами и занавесами, и так в беспутстве развлекались искатели любви. Статуя эта была проверочной для женщин и девушек, чья чистота подвергалась сомнению, и богатых, и бедных: если кто-то нарушал чью-то девственность – а многие в этом не признавались, – то говорили им родители и друзья: “Пойдем-ка к изваянию Афродиты, и если ты чиста, то это выяснится”. И когда они приближались к подножию статуи, то кто была неиспорченной, та проходила невредимой, а вот кто осквернилась или утратила свою девственность, то, когда она приближалась к колонне со статуей, внезапный припадок затмевал ее рассудок, и она против своей воли и желания, подняв при всех одежды, показывала всем свои срамные места. Точно так же это происходило и с замужними, если они тайком блудили. И удивлялись все, и верили в случившееся прелюбодеяние, когда те признавались. А сестра жены бывшего куропалата Юстина [впоследствии – императора Юстина II] разбила эту статую из-за того, что и ее срамные места показались, после того как она, соблудив, проехала там верхом во Влахернскую баню, так как случился страшный ливень и невозможно было плыть на императорских дромонах» («Патрии Константинополя», II – О статуях, 65).

Афродита. Археологический музей Анталии, Турция. Фото Е.В. Старшова

Самое интересное, что эта «колонна девственниц», стоявшая недалеко от храма Св. Апостолов, видимо, сохранилась: С. Иванов «нашел» ее внутри мечети Сюлеймание на вершине холма Оксия. Это одна из 4 гигантских внутренних колонн, стоящих по две между северными и южными опорными столпами, северо-восточная, дальняя от входа в мечеть. Через много веков после разрушения статуи родственницей Юстина II (см. дальше в основном тексте) Михаил VIII воздвиг на колонне изображение архангела Михаила, перед которым стоял на коленях сам, протягивая архангелу символическую модель Константинополя. Русский паломник Зосима отметил: «Стоит столп велми высок, а на столпе стоит ангел страшен велик и держит в руце скипетр Царяграда и противу ему стоит царь Константин, держит в руках своих Царьград и дает на соблюденье тому ангелу». После одного из землетрясений архангел лишился головы, а василевс выронил из рук «Константинополь». В XVI в турки перетащили колонну в мечеть, укоротив ее на 1,3 м, подогнав под остальные.

Кроме Афродит, упоминается в «Патриях» и о статуях Гермафродита, и Приапа с возбужденным членом, и еще много о чем. В «Кратком представлении из хроник» сказано: «В Сенате были поставлены возницы на их повозках и помещены на астрономическом приборе, где стоят статуи Артемиды и Афродиты» («Храмы и стены», 8).

Афродита Пергийская. Тип Венеры Милосской. Археологический музей Анталии, Турция. Фото Е.В. Старшова

Христодор Коптийский на рубеже IV–V вв. поведал в стихах о статуях, украшавших знаменитый столичный гимнасий Зевксиппа, выстроенный еще великим благоукрасителем прежнего города Визáнтия императором Септимием Севером на рубеже II–III вв., долгое время бывший одним из красивейших зданий Константинополя и сгоревший при восстании «Ника» против Юстиниана. Приводить все произведение не будем, и даже перечислять статуи – а вот пару цитат приведем, чтоб никто не заподозрил автора сей книги в том, что он выдает желаемое за действительное – вот конкретное описание полуголой Афродиты в христианской столице:

Подле Киприда виднелась, и дивно по блещущей меди

Сладкая нега была разлита. Обнажилися перси,

Но округленные бедра скрывались под ризой просторной,

И на главе золотая повязка кудри стянула» (4).

Вот – Гермафродит, не менее чувственный:

«Был там и Гермафродит изящный обличьем, – ни мужа

Вид, ни жены, но двоякий. Его от Гермеса родила

(знаешь и сам ты, пожалуй) Киприда о персях прекрасных.

Словно у девы, набухшие груди круглились четою,

Но в остальном он подобился облику мужеской плоти,

Той и другой красоты обоюдную прелесть являя (5).

Но это – сугубо мужской взгляд, со стороны автора. Но античные боги и герои, выставленные в столице, точно так же смущали византиек, как богини и героини – их мужей. Свидетельство – в знаменитом «Житии» константинопольского юродивого Андрея, объясняющего эротизм знатной дамы, разумеется, бесовщиной; опустим начало ее эротических фантазий, где к ней приставал с бесстыжим предложением эфиоп, далее читаем: «Сон снова овладел ею, и вот – пёс огромный, черный и бесстыдный обнял ее и стал целовать уста в уста словно человек. Охваченная дрожью, она пробудилась ото сна и в страхе молвила самой себе: “Горе мне, несчастной и грешной, ибо лукавый влюбился в меня и вовсе не дает мне покоя; и что мне делать, не знаю. Отчего со мной это случилось, не ведаю”. На другую ночь снова видит она, будто стоит в театре, где проводились конные бега, и целует находящиеся там статуи, подстрекаемая развратным стремлением к соитию с ними. И опять она наблюдает, как пес хватает ее и убегает. А потом она увидела, будто ест лягушку, а то и змею, и пресмыкающихся, и других тварей, еще хуже, чем эти». Вот такая история Пигмалиона наизнанку. Тем не менее, несмотря на осуждение церковников, античные статуи много веков украшали Константинополь. Некоторые шедевры